− Да ладно! Вы вместе?! — раздался окрик.
Невилл оторвался от Гермионы и посмотрел в сторону кричавшего. Рон Уизли неприлично показывал в их сторону пальцам. Его глаза были размером с кофейную чашку, а брови и вовсе слились с волосами. От возмущения он пошёл красно-бурыми пятнами. Лаванда, висевшая у Рона на другой руке, глупо хихикала.
Гермиона опомнилась быстро и сразу же пошла в наступление:
− Это не твоё дело, Рональд, но если уж ты решил поинтересоваться, то да — мы вместе!
И она гордо вскинула подбородок. Невилл в очередной раз восхитился своей любимой.
− Но ты же…и он! — Рон не мог найти слов, потому лишь неопределённо махнул руками, при этом стряхнув Лаванду.
− Я же? Договаривай, Рон, мне очень хочется узнать, что же ты хочешь мне сказать!
Гермиона скрестила руки на груди и уставилась на Уизли с самым возмущённым видом. Невилл приобнял свою девушку за талию, оставив ладонь лежать у той на животе — талия у Гермионы была тонкой, а лапищи у него выросли, прямо как лопаты. Уизли уставился на его руку и сравнялся цветом с перезрелым томатом.
− Но он же — рохля! Неудачник! Он же не может по лестнице пройти, чтобы не споткнуться! Он же, он же… − кипятился Уизли.
У Невилла было, что ему ответить, но Гермиона его опередила:
− Удивительно слышать такие громкие слова от волшебника, который не заваливал экзамены только потому, что его подруга — лучшая ученица курса.
Уизли тут же взорвался:
− Да если бы тебя не было, я бы сам учился! Но я — вратарь Гриффиндора! Мы с тобой и Гарри столько приключений вместе прошли! А ОД?!
− О, да… − протянула Гермиона, − ОД основала я, а преподавал Гарри. Кстати, если ты забыл, Невилл тоже в нём состоял и проявил себя в Министерстве с лучшей стороны. Кроме того, кто бросил Гарри на Турнире? Что касается твоей должности вратаря, если бы твой лучший друг не был капитаном команды…
Невилл знал, что на самом деле она так не думает. Но Уизли подёргал дракона за усы и получит за это по полной. Это потом Гермиона будет сокрушать и плакать, а сейчас — ни за что не отступится. Потому он решил принять огонь на себя, чтобы уменьшить душевные страдания любимой.
− Рон, не кипятись. Каждый имеет право на личную жизнь. Мы же твою не осуждаем и не лезем в неё, а ты не лезь в нашу.
− А ты вообще молчи! — вызверился Уизли. − Думаешь, я не понимаю, что ты сделал? Она была расстроена, ты её утешил. Так бы она в твою сторону и не посмотрела! — Затем он перевёл взгляд на Гермиону и добавил с презрением: − Даже Маклаген был лучше! Подбираешь то, что никому не нужно. Это даже не объедки − мусор.
Гермиона уже было набрала воздуха в грудь, чтобы выпалить что-то в ответ, но Невилл бережно сжал её талию и мягко отстранил девушку в сторону. Затем сделал шаг навстречу Рону и резко, от души, вмазал тому по физиономии. Рон упал как подкошенный — силы у Невилла, бесконечно работающего в теплицах, было не занимать. Невилл размял ушибленный кулак и сказал поверженному противнику, вокруг которого хлопотала Лаванда:
− Иногда стоит держать рот закрытым.
Развернулся и спокойно подошёл к Гермионе, хотя на душе у него было тревожно. Он переживал, как она отреагирует, ведь рыжий был её лучшим другом, и что бы тот ни чебучил, она его вечно прощала. Но Гермиона смотрела на Невилла, как на героя. Её глаза светились. Когда он подошёл, девушка сама потянулась к нему и коротко поцеловала. А затем сказала для небольшой толпы, которая уже собралась вокруг них:
− Все всё видели? Довольны? Расходимся!
Народ загалдел.
− Я сказала — расходимся! Повторяю, как староста!
Народ начал расползаться, обсуждая происшествие. Над Роном хлопотала Лаванда, причитая. Рон бранился, а Гермиона утянула Невилла куда-то вверх по лестнице, в сторону башен.
Часть 8
Близился конец года. Впереди маячили зимние каникулы. Поттер становился бледнее и злее. Вместе с ним мрачнела и худела Гермиона, отказываясь признаваться в реальных причинах своей тоски. Уизли упивался статусом вратаря, красовался на тренировках и кичился победами, обжимаясь с Лавандой по всем углам и совсем не уделяя внимания друзьям. Что-то в их трио было неладно. Поттер начал ходить на занятия с Дамблдором, после которых по ночам кричал от кошмаров. Приходилось накладывать на него сонные чары, которые он, впрочем, успешно сбрасывал. Обстановка в их спальне была напряжённая. Дин и Симус всерьез обдумывали бросить обучение и не возвращаться в Хогвартс после рождества. Луна, с которой Невилл подружился в ОД и теперь регулярно общался, сильно переживала за отца. «Придира» ясно обозначил свою политическую позицию. Девочка, конечно, маскировала переживания за непонятными высказываниями о мозгошмыгах и прятала глаза за спектрально-астральными очками, но тому, кто с ней общался, а таких было не то, чтобы много, было понятно − она переживает.