Меж тем, близилась эта самая вечеринка. Невилл попросил бабушку прислать его парадную мантию и костюм, написав, что планирует посетить «Клуб Слизней» со спутницей, и должен выглядеть соответствующе. Бабушка мантию прислала, как, впрочем, и целый пергамент поучений, как не упасть в грязь лицом и не посрамить звание наследника славного Рода Лонгботтом. Но меж строк скользила гордость. Она могла как-угодно относиться к Слизерину, но профессор бы уважаемым человеком и одним из четырёх Мастеров-Зельеваров Туманного Альбиона. Бабушка поддерживала с ним хорошие отношения, а он скупал приличную часть товара её теплиц.
В назначенный час Невилл заранее спустился в факультетскую гостиную и мерял её шагами, пытаясь убежать от собственных нервов. Вот из их спальни появился Гарри, тоже в парадной мантии. Он пригласил Луну, Невилл ему подсказал. Луна – лучший друг, которого может иметь человек. И хорошая девушка. Если бы Поттер полюбил не яркую и ветреную Джинни, а Луну, возможно, был бы счастлив. По крайней мере, Невилл считал именно так. Но у Поттера вообще был очень своеобразный взгляд на жизнь. Ведь эгоистичный и вспыльчивый Уизли тоже не самый лучший выбор для дружбы. Хотя, не ему судить, у него друзей не было вообще, только знакомые. Поттер выглядел измождённым, под глазами его синели круги.
– Миону ждёшь?
Невилл кивнул и добавил:
– Неважно выглядишь. Может тебе к Помфри сходить? Ты в последнее время совсем не спишь.
Гарри лишь помотал головой из стороны в сторону, словно лошадь, отгоняющая слепня. Его вихры, которые он безуспешно пытался расчесать, вновь растрепались и лежали в художественном беспорядке. Он невпопад кивнул Невиллу и вышел из гостиной, видимо отправился на встречу с Луной.
Он проводил его взглядом и обернулся. Именно этот момент выбрала его Диана, для того чтобы появиться на ступенях. У Невилла кончился в лёгких воздух. Нет, от знал, что Гермиона прекрасна, но чтобы настолько! Её платье было белым и частично походило на греческую тогу, скреплённую факультетской брошью на правом плече. Эта же брошь держала золотистую плащ-накидку. Она явно воспользовалась согревающими чарами, ведь в замке было прохладно для такого наряда. Её волосы были собраны в высокую причёску, а палочка крепилась в замысловатой золотой кобуре-наруче на предплечье. Она действительно походила на богиню. Ожившую грёзу. Он хотел бы сказать ей все слова, что существуют на свете для описания женской красоты, но сейчас не было в мире слов, чтобы выразить его любовь. Она спускалась к нему, словно божество с небес, и Невилл собрал все силы, чтобы не преклонить колен. Когда Гермиона подошла к нему, он вручил ей белоснежную розу, прикрепив ту девушке на запястье. Точно такая же роза украшала петлицу его чёрной парадной мантии. Миона скромно улыбалась и, что для неё нехарактерно – молчала. Она лишь мазнула губами по его щеке и неуверенно взяла под руку. Его сердце сделало кульбит. Он до сих пор не мог поверить, что эта девушка – его.
− Ты прекрасна… – смог выдохнуть он, едва различая свой голос за барабанным стуком крови в ушах.
Гермиона зарделась и крепче ухватила его под руку.
Они спускались в подземелья в уютной тишине. Профессор встретил их преувеличенно-радостно, видимо уже успел отведать пунша.
− Добро пожаловать, мои дорогие! Рад, очень рад! Мисс Грейнджер, мистер Лонгботтом. Как ваша бабушка?
− Здравствует, - кивнул Невилл, - передавала вам привет и пожелание счастливого Рождества.
− Изумительно! Спасибо, мой дорогой, ну, не задерживайтесь, проходите, угощайтесь!
Помещение изнутри было намного больше обычного преподавательского кабинета. Стены и потолок были затянуты изумрудной, алой и золотой тканью. Создавалось впечатление, будто находишься в огромном шатре. В комнате толпился народ, было душно, и всё заливал красный свет вычурной золотой лампы, свисавшей с потолка, в которой кружили настоящие живые феи, каждая — словно искорка яркого света. Из дальнего угла неслось громкое пение под аккомпанемент каких-то музыкальных инструментов, вроде мандолины. Облачко дыма висело над головами нескольких престарелых волшебников, занятых оживлённой беседой. Они с Гермионой медленно обходили зал, она восторженно шептала ему на ухо всё, что знала о вампирах – один из гостей профессора принадлежал к этим опасным волшебным существам. Невилл восторгов девушки не разделял. В его понимании хороший вампир – это мёртвый вампир. И от гостя он предпочитал держаться подальше. Он старался уделять внимание даме, как писала бабушка. Угощать лимонадом и безалкогольным пуншем, подкладывать ей на тарелку вкусности, когда они приступили к ужину. И развлекать, по мере сил.