Всю ночь его терзали сны, в которых он жадно целовал Гермиону в губы, и те были сладкими. Он не позволял ей подняться у него с колен, оглаживая её стан и опуская ладонь на задницу, а она прогибалась и стонала под ним. Эта ночь была очень длинной. А пижамные штаны утром пришлось бросать в корзину для стирки.
Часть 3
Невилл сидел, прислонившись спиной к дивану, пристроив голову на подлокотник, и был абсолютно, до сумасшествия, счастлив. Сидел он на ковре, вытянув длинные ноги к каминной решётке. На диване, в сантиметре от его правого плеча сидела Гермиона. Её колено в тёплом чулке практически касалось его плеча. Если бы он повернул голову, то мог бы коснуться его губами. И эта мысль тревожила парня и одновременно раззадоривала.
Он опустил тяжеленный фолиант с описанием множества растений Новой Зеландии на ноги, скрыв результаты своих размышлений. Прикрыл веки и откинул голову на диван. Чувства обострились. Он ощущал дуновение ветерка, когда Гермиона листала страницы. Голоса в гостиной слились в один сплошной гомон, стали белым шумом. Камин приятно грел стопы, а он сам утопал в запахе Гермионы. Едва ощутимые нотки мяты, цитрусовых, запах розового масла, которое она добавляла в состав для смывания чернил. Так делали многие девочки, но лишь от Гермионы запах был особенно слышен. И аромат самой Гермионы. Его невозможно было передать. Смесь её шампуня, мыла, мяты, цитрусовых ноток, розы и чего-то ещё неуловимого. Он позволил себе полностью расслабиться и раствориться в этом мгновении.
Сегодня Гарри и Рон на тренировке, Лаванда и Джин там же. Одна гоняет на метле, другая визжит на трибунах. В гостиной мало народу, Гермиона и Парвати оккупировали диван с книгами и чаем. Между ними умостился огромный котяра. А он сам сидит у ног самой прекрасной девушки на свете. И его никто не гонит. Невиллу казалось, что он мог бы так просидеть всю свою жизнь. Он не был бы против проводить так все вечера.
Если чуть отпустить фантазию, то легко представить, как, чуть смещаясь вправо, он опускает голову на колени к своему совершенству, и она, не отрываясь от книги, перебирает непослушные густые кудри. В отличие от Гарри, его волосы не топорщились, но если их гладко не зачёсывать по моде, они вились крупными кудрями. Возможно, стоило их отрастить, но тогда его вытянувшееся с годами, но всё такое же щекастое лицо выглядело бы особенно глупо.
Он тихо пустился в размышления о том, что будь они мужем и женой, то сидели бы так в его доме. И он слушал бы шуршание страниц и ждал, когда за окнами окончательно стемнеет. А потом спустил бы с ноги Гермионы чулок и поцеловал колено, скользнув рукой по икре, целовал бы выше, пробираясь под край юбки и лаская пальцами след от чулка. Что было бы дальше, он мог лишь фантазировать. И хотя фантазии зажигали в нём огонь, в картинках он не мог представить, как бы это было — с ней.
О женской физиологии у него были весьма смутные представления, которые складывались лишь из сальных историй в спальне, рассказов старшекурсников и нескольких журналов с колдофото, которые в своё время продавали из-под полы близнецы Уизли. На них практически обнажённые ведьмы, лишь в белье и чулках, игриво изгибались в разных позах. На одной из них Ведьма была полностью голой, и меж её ног располагался островок густых тёмных кудрей. При мысли о том, что у Гермионы там так же, у него на миг остановилось сердце, чтобы забиться с утроенной быстротой. Хорошо, что на коленях лежит тяжеленный фолиант.
А что толку думать, если у него с ней точно такого никогда не будет! Такие, как Гермиона, не для таких как он.
В это же время Гермиона периодически бросала осторожные взгляды поверх книги на гостиную. Кут и Пэкс отпадают. Они на тренировке и бредят квиддичем, никогда особенно не проявляя к ней, Гермионе, никакого внимания. Остаются Кормак, Юан, Найджел, Симус, Дин и Невилл. Кормака можно смело вычеркивать, вместе с Симусом и, пожалуй, Дином. Первый двух слов связать не может, и не способен восхищаться никем, кроме себя. Симус и Дин не испытывают проблем с девушками, и оба сейчас не свободны. Они точно предложили бы встречаться вживую, а не стали бы писать тревожащие душу послания. Остаются Юан, он малый скромный и на курс младше, волне может испытывать робость и не рисковать, Найджел, про которого она не знает практически ничего, кроме его участия в ОД, и Невилл.