P.S. Отвечая на твои вопросы, — нет, я не касаюсь себя. Я вообще не люблю своё тело. Оно несуразное. Я испытываю стыд и неловкость, когда думаю о чём-то подобном. Но мне невероятно льстит то, что ты думаешь обо мне.
Твоя Диана»
Невилл замер, боясь дышать, и не верил прочитанным строкам. Этого просто не могло быть! Она ведь раскрыла его! И решила продолжить? Превратить всё это во… что? В игру? Он не знал, как всё это понимать, стоял растерянный и пришибленный, а в его ушах голос Гермионы шептал:
— Твоя Диана…
Затем до него стала доходить суть письма. Он вспомнил всё, что ей писал, и покраснел до кончиков волос. Там были такие откровения! Анонимность, словно ночная мгла, она рождает демонов и выпускает их на волю.
Невилл решительно сел за ближайший стол и пока его не покинула смелость, стал писать ответ.
«Свет моей души, прекраснейшая Гермиона. Моя Диана, моя Психея…
Я сгораю от стыда, зная, что ты раскрыла моё инкогнито, но, одновременно, не могу не радоваться этому. С плеч словно упал камень. Значит ли твой ответ, что у меня есть шанс не быть отвергнутым?
Я даже подумать не мог, что такая девушка как ты снизойдёт до такого как я. Я мог лишь довольствоваться отношениями рыцаря и его прекрасной дамы. Я писал тебе письма и посвящал стихи (но не проси меня их читать, они ужасны!). Множество писем за эти годы. Ты бы никогда их не увидела, если бы не мой импульсивный поступок. Если бы недостойный тебя волшебник не посмел тебя обидеть.
Вынужден тебе признаться, что я ужасный человек. Кроме моих откровений в письмах, пятнающий твою чистоту и честь, я вижу сны и думаю о тебе, постоянно. Я представляю те или иные картины, иногда забывая поесть. Но и это не самое чёрное из моих признаний. Я поступил некрасиво. По-слизерински. Помнишь, недавно у твоего обидчика были большие проблемы с пищеварением, в которых он обвинял своих братьев? Так вот, они тут ни при чем. Это всё я, моя маленькая и несоразмерная месть за твоё разбитое сердце. Желудок — то, что важно и ценно для твоего обидчика. Я ударил по самому этому месту. И мне ничуть не стыдно. Но поступок недостойный. Мне стоило вызвать его на дуэль и защитить твою честь. Но разве я имел на это право? Но и оставить его безнаказанным не мог.
Ты так умна, моя Сирена, ты так легко выследила меня. Так добросердечна, ведь за свои слова я должен был бы поплатиться, а ты даешь мне шанс. Предлагаешь воду путнику, умирающему от жажды. Нет тебя великодушней.
Спасибо.
Твой Сирано»
И он побежал на кухню, чтобы через эльфа быстро передать послание. К сожалению, по зову они не являются, как его домовик в поместье. Он бежал изо всех сил, потому что стоило ему остановиться, как он растеряет решимость и всё пойдёт прахом. Это его единственный шанс, и если он его упустит — будет жалеть об этом всю жизнь!
***
Гермиона читала письмо и хохотала. От души, даже слёзы на глазах выступили. Так вот почему Рон ходил таким недовольным и редко появлялся в их с Гарри компании в последние дни! Он и с близнецами поссорился, то и дело бегая к мадам Помфри. Ох, Невилл! Конечно, какая-то часть её, та самая, которая была старостой, не одобряла подобного поступка и просто требовала высказать Невиллу всякого, за его методы решения конфликтов, но другая, авантюрная часть Гермионы, наслаждалась.
Рон повёл себя как говнюк. Даже Гарри это понимал. Она сама не раз перебирала множество проклятий и сглазов в голове, не осмеливаясь наложить их на друга. Ведь это его выбор, а насильно мил не будешь. Гермиона даже придумала Рону оправдания. Лаванда и вправду красивее её, и не грузит Рона учёбой, восхищается его квиддичными подвигами. В общем, делает всё то, чего не делает Гермиона. И она, верно, больше ему подходит. Но отомстить хотелось. И Невилл решился на это! Кто бы мог подумать.
Что касается другой части письма, Гермиона решительно не понимала, зачем так себя принижать? Что в ней такого особенного, что Невилл поставил её на пьедестал, который уж начинал её пугать. И… годы? Он годами писал письма?
Она ведь была гораздо проще, чем тот образ, что он рисовал в своих прекрасных письмах. Она обычная девушка, и ей хотелось вполне обычных вещей. Чтобы её звали в Хогсмид, посидеть в « Трёх мётлах», чтобы таскали ей сладости из Сладкого королевства. Тут она с теплом вспомнила то Сахарное перо, и чуть покраснела, вспоминая письмо с ним связанное. Она хотела бы, чтобы её целовали.