Гермиона прикрыла глаза, вспоминая редкие поцелуи с Виктором. Виктор всегда был слишком джентльменом. Он целовал кончики её пальцев и тыльную сторону руки, и лишь в Болгарии, когда она приезжала к нему в гости, позволил себе несколько целомудренных поцелуев в губы. Она оставалась для него девочкой, несовершеннолетней, целовать которую по-взрослому было неприемлемо. Он обнимал её и держал за руку, много говорил о своих чувствах. Но Гермиона не испытывала к нему той влюблённости, которую должна была, или той, что хотелось. Возможно, она и вправду была ещё маленькая. Они расстались друзьями. И сейчас Гермиона гадала, каково это будет, поцеловать Невилла? Губы Виктора были сухими и твёрдыми. Поцелуй был жестковат, а щетина кололась. Но всё равно, это было чудесно, ведь он был её первым поцелуем.
Интересно, решится ли Невилл поговорить с ней, после того как она его раскрыла? Или они продолжат переписку?
Её глаза горели азартом. Она вся превратилась в пылающее ожидание.
Часть 5
— Главное, поглубже засовывать ей язык в рот! — громко делился Рон, гордо восседая на кровати, поджав под себя одну ногу и яростно жестикулируя.
— Да ладно! — скептично сказал Дин. — Девчонки такого не любят. Им надо нежнее, и слюны поменьше, — со знанием дела сказал он. Симус кивнул.
— Лав-лав любит с языком, и когда я ей сиськи сжимаю покрепче, — продолжал разливаться Рон. Он весь раскраснелся, лоб вспотел.
Невилла передёрнуло. Он лежал на кровати с книгой, и в дискуссии участия не принимал, как и Поттер. Тот вообще за полог спрятался. У Поттера хватало своих демонов. Он всё чаще читал учебник Принца-полукровки, что-то записывал, и страдал по Джинни. Кажется, только Рон, охваченный похотью, да Дин, парень Джинни, этого не видели. Криви, перенявшие эстафету у близнецов Уизли, уже ставки делали, когда же МКВ и Седьмая наконец будут вместе. Невилл, зная, что Поттер ещё больший мямля чем он сам, поставил против Поттера. На самые поздние сроки. Сделав ставку, что Джин сделает первый шаг. Возможно, ставить на друзей подло, но в закрытой школе не так много развлечений.
Чтобы не слушать дальше откровений Рыжего, Невилл ушёл в душ. У него была своя проблема, гигантская. Над которой стоило думать в одиночестве. Сегодня он впервые не написал письма Гермионе. Словно потерял музу. Пока она не знала, кто автор посланий, было проще. Теперь же всё усложнилось. Как с ней говорить? Продолжать соблюдать дистанцию или встретиться?
Он разделся, включил горячую воду и ушёл в самую дальнюю кабинку. Пар наполнил душевую. Он стал под горячие струи, которые сначала обожгли кожу. Подставил голову под воду и стоял, ожидая, пока сознание прочистится. Думал о Гермионе. В своей страдательной реальности, полной неразделённой платонической любви он никогда и не позволял себе заходить дальше грёз и розовых плотских мечтаний. Он никогда не думал о том, что она может ответить взаимностью. Как это было бы, повести её в Хогсмид? Держать за руку, обнимать?
Невилл был трусом, и мог себе в этом признаться. Он очень боялся, что реальность окажется хуже, чем его представления о ней. Что если он своей вечной неуклюжестью всё испортит? Обидит её? Ведь вне посланий он максимально косноязычен. Он умеет излагать свои мысли исключительно в письменном виде. Она ведь точно ждёт, что в реальности Невилл окажется тем же романтическим героем, который посвящал ей романтические строки. Он опустил голову вниз, смотря на свои огромные ноги, покрытые мелким курчавым чёрным волосом. На всё ещё чуть выпуклый живот. Несмотря на то, что он похудел, вытянулся и стал много работать в теплицах, что положительно повлияло на его фигуру, детская припухлость ещё не сошла с его тела, что неимоверно бесило. Горячая вода стекала по его длинному непропорциональному телу.
Он намылил голову и тоскливо выдохнул, смывая пену. Вспомнил слова из её письма: «Я вообще не люблю своё тело. Оно несуразное. Я испытываю стыд и неловкость, когда думаю о чём-то подобном». Мерлин! Она испытывает стыд! За её идеальное тело. Что же тогда ему остаётся? Стыд… А он ей такое писал! Неиспорченной, чистой Гермионе! Что же она о нём подумала?! Что же ему делать?!
Кто-то вошел в ванну, насвистывая. Прошлёпал в одну из первых кабинок и включил воду. Невилл понял, что его уединению пришёл конец, и пора закругляться. Он достал мыло и стал быстро намыливаться. Пока смывал пену, услышал из соседней кабинки странные ритмичные звуки и постанывания, и чертыхнулся. Урод Уизли наяривал себе под душем. Видимо, разогрелся рассказами о том, как лапал свою девушку, и пришёл снять стресс. Это было мерзко.