Да, она хотела этого. Однако внутренний голос продолжал взывать к разуму. Оттолкни его, внушал он. Адам сильный, но он послушается тебя. Он возбужден, но он выпустит тебя. Но Кайлоран не оттолкнула его, напротив, она призывно прошептала его имя:
— Адам!
— Кайлоран, — отозвался он осипшим голосом и накрыл губами ее рот. В свой поцелуй он вложил всю накопившуюся в нем страсть и томление. — Кайлоран, — повторил он, оторвавшись от нее. — Я не могу больше ждать.
Для такого сильного и гордого мужчины голос прозвучал как вопль побежденного, покорившегося, отказавшегося от своей власти. Огонь превратился во всепожирающий костер, объявший пламенем их тела.
Она обняла его за плечи, гладя нежный мягкий кашемир, и только простонала, когда он начал расстегивать пуговицы ее блузки. Расстегнув ее, он обнажил груди, светло-золотистую плоть, обрамленную кремовыми кружевами.
— Ох! — простонал он и, наклонившись, лизнул похожий на земляничку выпуклый сосок. Услышав ее ответный стон, он накрыл сосок губами.
Ее руки, пробравшись под кашемир, с наслаждением гладили его шелковистую кожу, ощущая твердость мускулов. Ее сердце громко стучало, когда он начал языком выписывать круги на ее обнаженной плоти.
— Мы одни? — спросил он, почти не отрывая губ от ее кожи.
Она кивнула:
— Совершенно одни.
Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. Холодную и неприступную Кайлоран было не узнать. Ее огромные бездонные глаза сияли, как изумруды, щеки раскраснелись, а губы стали похожи на пунцовые розы. Он обвел пальцами контур ее скулы и по тому, как она вздрогнула, понял, что может взять ее прямо здесь и сейчас. На этом старом огромном дубовом столе.
Но ему надо взять себя в руки. Он не дикарь, впервые в жизни увидевший женщину. А именно им он себя сейчас чувствовал.
Быстрым решительным движением Адам поднял Кайлоран на руки, ее голова откинулась назад.
— Что случилось? — прошептала она.
— Ты похожа на средневековую распутницу, — задыхаясь, проговорил он. — Я тоже готов сыграть свою роль. Должен ли я нести тебя наверх, чтобы совершить над тобой злодейство?
— Злодейство?..
— Ужасное злодейство! Ты хочешь этого, Кайлоран?
Она не просто хотела, она этого жаждала. Он был ее господином, а она — его слабой и покорной рабыней. В его улыбке таилась опасность, а блеск глаз говорил о том, что он начал терять над собой контроль.
Задыхаясь от страсти, Адам понес Кайлоран наверх, в спальню. В этот момент она принадлежала ему. И ничего нельзя изменить! Он подавлял ее своей властью, мужской силой, напором, обаянием… Кайлоран буквально таяла в огне его страсти.
Он глядел в ее раскрасневшееся лицо, отмечая необычный блеск ее глаз.
— Где? — прошептал он.
— Здесь, — она неуверенно указала на вторую дверь в западном крыле.
Адам открыл дверь ударом ноги и, войдя, уложил Кайлоран на середину огромной двуспальной кровати. Он пожирал ее изголодавшимся, страстным и нетерпеливым взглядом.
— Я твой хозяин? — тихим шепотом спросил он.
— Да, — прошептала она, не владея собой.
— Тогда раздень меня, — потребовал он.
Но Кайлоран так обессилела, что не могла двинуться.
— Не могу, — слабо призналась она. Он улыбнулся:
— Не хочешь подчиниться мне? Вынуждаешь меня раздеться без твоей помощи?
Она кивнула, возбужденно наблюдая, как он снял свитер и отбросил его в сторону, потом расстегнул пояс на джинсах. Он делал все это, не спуская с нее глаз.
Он сбросил туфли, медленным дразнящим движением расстегнул молнию на джинсах, обнажив доказательство своего возбуждения. Щеки Кайлоран стали пунцовыми. Он улыбнулся.
— Я смущаю тебя?
— Немного.
— Значит, ты этого хочешь? — прошептал Адам. Он начал осторожно снимать с нее одежду.
Сначала снял и бросил в сторону блузку, потом расстегнул бюстгальтер, который полетел туда же. Затем снял с нее обтягивающие брюки и кружевные трусики и только после этого приник к ней всем телом.
— Адам…
— Что? — прошептал он, и на его губах появилась слабая, почти беззащитная улыбка.
Никогда прежде Кайлоран не испытывала такой силы сладострастного возбуждения. Когда-то давно при таких же обстоятельствах она сказала человеку, лежавшему рядом с ней: «Я люблю тебя». Но только теперь она поняла, что в тот момент она не могла сказать ничего другого. Слова сами сорвались у нее с губ. Теперь же ей хотелось сказать эти слова Адаму, но усилием воли она подавила порыв. Ведь на самом деле она не любила его… Это лишь возбуждающее действие секса.