Кери невольно заметила, как кончики его пальцев касаются губ. На секунду ей вдруг захотелось узнать, какой у них вкус. Она моментально одернула себя. Ей непозволительно думать о подобных вещах!
— Он… э-э… предпочитал никуда не ходить. По крайней мере, со мной, — ответила она, слабо улыбнувшись.
— Это из-за него вы так неуютно чувствуете себя рядом с мужчинами?
Пальцы Райена потянулись, чтобы пригладить прядь ее волос. Нельзя было не заметить, как она сразу напряглась и отстранилась. Он нахмурился. Когда в середине вечера он взял ее за руку, она не возражала, но теперь, когда он позволил себе несколько более интимный жест, она замкнулась. Так сворачиваются листья мимозы, защищаясь от неосторожных прикосновений.
— Я не люблю, чтобы в мою жизнь влезали посторонние.
Голос Кери звучал холодно, хотя в душе ей больше всего хотелось бы повернуть голову и потереться щекой о его кулак. К Ларри она никогда не испытала такого физического влечения. Ей надо прекратить это — немедленно! Тут таилась серьезная опасность. Кроме боли, это ничего не даст, а в последнее время в ее жизни и без того было слишком много страданий.
— Не надо меня отталкивать, Кери, — мягко попросил Райен, заметив, как она замыкается. — Разрешите мне узнать, какая вы на самом деле. Не маску, которую вы надеваете, отправляясь на деловые завтраки и встречи с клиентами. Я хочу узнать женщину, которую вы прячете от всех.
Меньше всего он ожидал увидеть горькую улыбку.
— Нет, я не думаю, чтобы вам захотелось узнать, какая я на самом деле, Райен.
Ее напряженное лицо говорило, что ему не следовало продолжать. Райен инстинктивно понял — сейчас не время проявлять настойчивость.
— Вот что я вам предложу: как настоящий джентльмен, я должен отдать этот последний кусок пиццы вам, — сказал он ей. — Но, зная, как вы, женщины, боитесь лишних калорий, я избавлю вас от этого искушения.
Он потянулся к блюду.
— А вот и нет! — быстро отозвалась Кери, мысленно благодаря Бога за то, что он решил поменять тему разговора. Она все еще была не в состоянии говорить о прошлом. — Пицца всегда была моей слабостью, и к тому же в иные минуты я просто не могу поверить в то, что вы — настоящий джентльмен.
Она ловко перехватила кусок пиццы и откусила.
— Тогда хоть поделились бы! — обиженно проворчал он, схватив ее за запястье и притягивая пиццу к своему открытому рту. Не спуская глаз с ее раскрасневшегося лица, он запустил зубы в пиццу и начал медленно жевать. — По-моему, так даже вкуснее.
И повернул руку обратно к ее рту, чтобы она тоже откусила.
Кери почувствовала, что теперь не сможет этого сделать.
— Если уж вам так сильно хотелось ее доесть, достаточно было попросить по-хорошему, — укоризненно сказала она Райену, отдавая ему остаток пиццы.
Улыбка Райена встревожила Кери: казалось, он читает ее смятенные мысли.
Когда спустя десять минут они встали, чтобы ехать домой, Кери почувствовала глубокое облегчение. Райен уверенно вел машину и, остановившись у ее дома, вышел, чтобы помочь ей вылезть.
У Кери больно сжималось сердце, когда она медленно шла к своей двери. Райен направился следом за нею, отстав на полшага. Сможет ли она быстро распрощаться и нырнуть в дом, не выглядя при этом последней дурой? Ох, зачем только она допустила, чтобы он уговорил ее встретиться с ним сегодня?!
— Спасибо вам. Я хорошо провела время, — вежливо, но искренне поблагодарила она его, повернувшись к нему, когда они дошли до дверей.
— Значит ли это, что вы меня не разорите, когда мы завтра будем обедать вместе?
Легкая улыбка тронула его губы, когда он чуть наклонил голову, чтобы лучше видеть приподнятое к нему лицо его спутницы.
— У меня на завтра уже есть планы, — солгала она, прекрасно зная, что он ей не поверил. — Так что, похоже, вы можете не волноваться! — весело добавила она, чувствуя, что почему-то не может отвести взгляда.
— Тогда вы как минимум должны были бы предложить мне чашку кофе, — начал уговаривать ее Райен и, положив руку ей на плечо, почувствовал, как все тело се отчаянно напряглось.
— Уже поздно! — неубедительно запротестовала Кери, отодвигаясь, чтобы избежать дальнейших прикосновений.
Бровь его приподнялась в насмешливом вопросе.
— Половина одиннадцатого — это поздно? — откровенно не поверил он.
— Для меня — поздно.
Она еще сильнее закинула голову и вдруг почувствовала, как стеснило дыхание — лунный свет бросал на его лицо опасные тени.
— Ну, если, по-вашему, поздно для кофе, то вполне можно пригласить меня, чтобы я помог вам разобрать постель.