Я немного рассказала ему о них – слегка насмешливым тоном, но только хорошее. Постепенно мы перешли на немногие общие темы: пляж и его благоустройство, работодатель Джино, отдыхающие. Он говорил об иностранцах, почти всегда добрых, и об итальянцах, требовательных и заносчивых. С симпатией отозвался об африканцах, о девушках из Восточной Азии, ходивших от одного зонтика к другому. Но только упомянув о Нине и ее семье, я поняла, что позвала его поужинать сюда, в ресторан, специально ради того, чтобы поговорить о них.
Он рассказал мне о кукле, о том, как горевала девочка.
– После шторма я обыскал все, целый час разгребал песок, но так ее и не нашел.
– Ничего, отыщется.
– Очень на это надеюсь, особенно ради ее матери, потому что они все наезжают на нее, как будто она во всем виновата.
О Нине он говорил с восхищением.
– Она приезжает сюда на отдых с тех пор, как у нее родилась дочка. Муж снимает виллу на дюнах. С пляжа ее не видно. Она стоит в сосновом лесу, место очень приятное.
Он похвалил Нину, сказав, что она окончила среднюю школу и даже какое-то время училась в университете.
– Она очень привлекательная, – заметила я.
– Да, она красивая.
Как я поняла, они несколько раз разговаривали, и она сказала ему, что хочет снова пойти учиться.
– Она всего на год старше меня.
– То есть ей двадцать пять?
– Двадцать три, а мне двадцать два.
– Как моей дочери Марте.
Он на мгновение замолк, потом вдруг произнес, бросив на меня мрачный взгляд, который его совсем не красил:
– Вы ее мужа видели? Вы бы позволили своей дочери выйти замуж за такого?
Я насмешливо спросила:
– Тебя что-то не устраивает?
Он покачал головой и серьезно ответил:
– Всё. Он, его друзья, его родственники. А его сестра просто невыносима.
– Розария, беременная синьора?
– Какая она синьора? Давайте не будем… Как я вчера обрадовался, когда вы не захотели перебираться под другой зонтик! Но лучше больше так не делать.
– Почему? – удивилась я.
Парень пожал плечами, недовольно покачав головой:
– Потому что они плохие люди.
Глава 13
Я вернулась домой около полуночи. Мы наконец нащупали тему, которая интересовала нас обоих, и время пробежало незаметно. Я узнала от Джино, что толстая седая женщина – это мать Нины. Я также узнала, что мрачного старика зовут Коррадо и что он не отец Нины, а муж Розарии. Это было похоже на обсуждение фильма, который я смотрела, не понимая, в каких отношениях находятся его персонажи, а порой даже не зная их имен; я хоть как-то начинала в них разбираться, лишь когда они здоровались друг с другом. Только о муже Нины мне ничего или почти ничего выведать не удалось. Джино сказал, что его зовут Тони, он приезжает в субботу и уезжает в понедельник утром. Я поняла, что парень его ненавидит и ему даже не хочется о нем говорить. У меня этот человек тоже не вызывал особого любопытства.
Юноша вежливо подождал, пока я закрою за собой дверь дома. Я поднялась по скудно освещенной лестнице на четвертый этаж. Они плохие люди, сказал он. Что они могут мне сделать? Я вошла в квартиру, включила свет и увидела на диване куклу, лежащую на спине: руки протянуты к потолку, ноги широко раздвинуты, лицо обращено ко мне. Неаполитанцы перевернули все вверх дном, чтобы найти ее, Джино ожесточенно разгребал граблями песок. Я ходила кругами по квартире, слыша только шум холодильника на кухне: даже снаружи стояла тишина. Глянув в зеркало в ванной, я обнаружила, что лицо у меня измученное, глаза припухли. Я достала чистую футболку и приготовила ее на ночь; правда, спать совершенно не хотелось.
Мы с Джино приятно провели вечер, но я почувствовала, что от меня словно что-то ушло, оставив неприятное чувство. Я отворила дверь на террасу, в комнату ворвался свежий морской воздух, и стало видно беззвездное небо. Ему нравится Нина, подумала я, но он не хочет этого понять. Вот почему, вместо того чтобы смягчиться или расслабиться, я продолжала испытывать неприязнь к этой юной женщине, как будто, появляясь каждый день на пляже и привлекая внимание Джино, она чего-то меня лишала.
Я отодвинула куклу, растянулась на диване. Если бы Джино познакомился с Бьянкой и Мартой, подумала я по привычке, какая из них ему понравилась бы больше? С тех пор, как мои дочери стали подростками, у меня появилась мания сравнивать их со сверстницами, близкими подругами и одноклассницами, которые считались красавицами и пользовались успехом. У меня возникало смутное ощущение, что эти девочки, раскованные, соблазнительные, привлекательные, умные, блестящие, были соперницами моих дочерей, что-то отнимали у них и в какой-то степени у меня. Я следила за собой, держалась доброжелательно, но в то же время безмолвно давала понять, что они не такие красивые, как мои дочери, а если даже и такие же красивые, то несимпатичные и пустые, я отмечала все их странности, оплошности, все недостатки их еще не сформировавшихся фигур. Иногда, когда я видела, как Бьянка или Марта страдают от того, что считают себя невзрачными, я не выдерживала и твердо заявляла, что некоторые из их подруг ведут себя слишком вызывающе, слишком много смеются, слишком прилипчивы.