Выбросить. Заблокировать.
Он прав: я знаю, что могу слать нахуй и ничего мне за это не будет. Зачем же ответила? Зачем подпустила?
— Кто тебе так настойчиво пишет, Лёля? — Мама спрашивает, склонив голову. Я силой заставляю себя поднять взгляд и даже кое-как улыбаюсь. Она щурится, напоминая следователя из тех своих романов. — Только не говори, что Катюша. Я всё равно не поверю.
Открываю рот и тут же захлопываю. В голове — белый шум. Мой единственный вариант и правда был соврать про подругу. Первый же мой проеб доказывает, что я совершенно не готова к тайной интрижке. Легче оборвать её сразу.
Ты был неправ, решив, что познакомиться предложить нужно было мне. Вход к Лолите Волошиной — только по спецпропускам. Их выдает начбез Яровея. И тебе, думаю, свой не получить.
Кашлянув, обретаю минимальное равновесие. Вытаскиваю ладонь из маминых пальцев и отмахиваюсь.
На мое:
— Неважно, ма, — она отвечает ещё более сильным прищуром. И я, черт возьми, даже не знаю: она сейчас — просто моя любопытная мама или жена Яровея, которая должна всё узнать.
Вальяжный завтрак перерастает в мою личную внутреннюю бурю. Я злюсь и на Незнакомца, и на родившую меня женщину.
Хочу встать и уйти, но меня тормозит переместившаяся на плечо ладонь. Мама подается вперед и заполняет мои легкие запахом своих сладких цветочных духов.
— Это Артур, Лолита? Колись.
Мама улыбается заговорщически и с надеждой. Жестко возвращает меня с небес на землю, где относительно меня существуют очень конкретные ожидания.
— Это пока тайна? — Мое молчание она компенсирует уточняющими вопросами. А я слишком ясно представляю, с какой радостью раструбит всем, что лед тронулся. Лолка потихоньку сдается. — Скажи мне, Лолик. Я обещаю, никому.
Не верю.
И нет, это не Артур.
— Артур замечательный, — мне стыдно, но вместо того, чтобы ответить внятно, хитростью увожу маму на ложную тропку. Я не врала, но и правду не сказала.
А ей и не надо. Она улыбается шире и гладит меня по плечу.
— Ты молодец, что даешь ему шанс. Он ответственный. Заботливый. Из хорошей семьи. Мы с Олегом одобряем.
Я в курсе. В моей жизни всё происходит так, как вы одобряете. Можно не напоминать мне об этом каждый божий день?
С другой стороны… А что моя жизнь без вас?
Моя прогулка по запретному ожидаемо приводит назад к исходной точке. Я зависима. Я подвластна. Я благодарна. Отчасти я бесправна.
Телефон снова вибрирует, я хватаю его и кладу на колени экраном вниз раньше, чем мама успеет хотя бы что-то прочесть.
Что ты ещё мне пишешь? Может ты просто глупый и не понимаешь, во что ввязываешься?
А я какая? Глупая? Смелая?
От дальнейших расспросов меня спасает уже телефонный звонок. Я уверена, что это не Незнакомец. Он ни разу не звонил мне. Мы только переписываемся.
Развернув экран, читаю с него имя своего водителя.
Пульс отбивает где-то в горле, а я беру трубку и прикладываю к уху.
— Алло…
— Доброе утро, Лолита Александровна.
— Доброе, Марк.
— Не разбудил вас?
— Нет. Всё хорошо.
— Мне тут на охране кое-что для вас передали.
Господи… А это ещё что? После сладко-трепетного утра наступает какой-то мой личный нервный сюр. Я понятия не имею, что и кто мог мне передать. В голове только плохое.
А Марк, как назло, мнется.
— Кхе… Да давайте я лучше вам принесу.
— Хорошо, давай.
Скидываю и игнорирую мамино:
— Что там?
Не знаю.
Успеваю прочесть входящее сообщение: «Если боишься — можешь сказать. Я не осужу. Свобода пугает, когда привык к другом».
Это абсолютно в стиле Незнакомца. Он часто дразнит меня. Я ведусь. Но то, что все эти дни разжигало интерес, сейчас бьет рикошетом в грудь. Врезает по больному. Между нами образовывается пропасть в разы больше, чем в клубе. Я просто не могу себе позволить всё это. Не могу.
Мне снова хочется опрометчиво выпалить: пошел ты нахуй. Ты ни черта вообще не знаешь.
Но вместо этого встаю, отодвинув стул, и направляюсь в сторону просторного холла.
Мы живем в этом доме уже больше десяти лет, а я до сих пор, бывает, поражаюсь тому, какой он огромный. Красивый. Без приукрашивания роскошный. Но золотые стены в эту секунду как никогда напоминают плен. Сердце ноет.
А Марк тянет на себя тяжелую дверь. Чем делает это — не знаю, потому что открыв, придерживает дверь спиной, а в руках держит большую-большую корзину цветов.
Я в своей жизни получала всякие. Яровей никогда для нас с мамой не жадничал. Но эти вызывают абсолютно искренний восторг. Мама сзади охает. Марк тоже улыбается. Ставить корзину прямо у моих ног.