— Смотрите, какая красота, Лолита Александровна.
Я киваю, исследуя глазами взрыв эстетического удовольствия, посреди которого лежит карточка.
Присев, тяну её на себя. До последнего то ли жду, то ли боюсь прочитать там слова, в которых узнаю Незнакомца из переписки, но раскрываю и бегу глазами по строчкам:
«Поужинаешь со мной, Лол? Артур»
Сердце обрывается и ноет.
Это очень красиво. И очень же ожидаемо. Почему же так сложно радоваться?
Веду подушечками по полураскрывшимся бутонам пионов и ранункулюсов, обвожу стрелы дельфиниумов и торможу на шаре нежной гортензии, которые в два голоса хвалят Марк и мама. Артуру неважно, сколько стоит такой букет. Мне тоже не важно.
Деньги для нас — не вопрос. Должны ли быть вопросом чувства?
Что ты предпочитаешь, Лолита: ярко и быстро или долго, скучно и в целом хорошо?
Пришло время ответить честно.
Телефон снова жужжит. Экран на моих коленях загорается отправленным вдогонку: «Если обидел — извини».
Вздохнув, смаргиваю. Отнимаю пальцы от цветов и захожу в другой диалог.
Я тебя извиняю. И ты даже прав: свобода пугает. Я не уверена, что моя глупость и притяжение к тебе стоит протеста. Поэтому…
Зайдя в переписку с Артуром пишу:
«Спасибо за цветы. Они невероятны. И да. Давай поужинаем».
Глава 8
Лолита
Сбой моих настроек длился недолго. Все глупости в прошлом. Незнакомец перестал мне писать после трех сообщений без ответа.
В бан отправить его рука не поднялась. Мне хотелось, чтобы сам понял: больше не надо. Я передумала.
Он понял.
А я…
Кроме того, что Артур ответственный, заботливый и из хорошей семьи (или что там перечислила мама?) ещё он — бережный водитель. Его Бентли, способная выжимать сто километров меньше чем за четыре секунды, нарочито плавно везет нас в один из лучших ресторанов города.
Здесь Яровей устраивал последний мамин День рождения. Было незабываемо: баснословно дорого и безгранично роскошно. А сегодня мы с Артуром Зерновым едем сюда на первое, вроде бы, свидание.
Мой спутник на этот вечер паркуется, бросив на меня короткий взгляд. Я смотрю в ответ и даю губам команду улыбнуться. Мажу взглядом по расположившемуся на заднем сиденье букету. Это уже не корзина, но не менее впечатляющая вязка длинных розово-кремовых роз.
Мотор машины перестает приятно урчать. На тихое:
— Не торопись, — реагирую ещё одной вяло-застенчивой улыбкой.
Веду ладонями по юбке платья в пол, в выборе которого активно участвовала мама, пока Артур обходит капот своей тачки.
Всё это кажется мне слишком пафосным и неуместным.
Зернов выглядит прекрасно. И сам красивый, и одет стильно. Высокий. Ухоженный. Вкусно пахнет. Галантный. Умно говорит. Удачно шутит. И… На трезвую я снова понимаю, что не то. Не мое.
Дверь с моей стороны открывается со щелчком. Я вкладываю пальцы в раскрытую мужскую ладонь и благодарю за помощь.
На свидание с Артуром мне разрешили поехать без Марка. Это в очередной раз демонстрирует доверие к нему Олега Яровея. И заинтересованность отчима в нашем союзе.
Всем настолько важно, что даже Катюше, подозреваю, сказали с расспросами ко мне не лезть. Я написала подруге, что буду ужинать с ее братом. Она отреагировала неправдоподобно спокойно.
В двенадцать Зернова яростно клялась, что более мерзкого человека, чем ее старший брат, в мире нет, а через десять лет уже пишет своей лучше подруге: "Хорошего вам вечера, крошка. Присмотрись к нему. Он хороший".
И я знаю, что хороший. А Катюша знает, что искры у меня из глаз при его виде не сыплются.
Артур ловко бросает ключи парковщику и просит:
— Цветы принесете даме?
— Конечно.
За нас всё сделают. Нам нужно только друг к другу присмотреться.
Артур не выпускает мою руку. Несильно сжав, ведет за собой к парадному входу в ресторан.
Здесь нас встречают так, будто все годы работали именно ради этого момента. Сопровождают к столику, вокруг которого — мертвая зона. Но я благодарна, что мы не следуем за декоративную ширму. Слишком интимной атмосферы мне не хочется.
Мне вообще её не хочется, я просто смиряюсь.
Сегодня я веду себя необычно тихо. Я бы даже сказала инертно, но Артур не раздражается. Может быть списывает на застенчивость. А я молчу о том, что этот только начавшийся вечер уже будто сосет из меня жизнь.