Артур за мной ухаживает — следит, чтобы мой бокал не пустовал, тормозит официантов, чтобы я могла взять очередную пикантную брускету или кружевные пармезановые чипсы. Позволяет себе пересекать мои личные физические границы, не встречая сопротивления. Восхищается тем, как выгляжу. Спрашивает, как чувствую себя. Говорит, что пахну вкусно. Сладко и восточно.
Он ведет себя и выглядит идеально, но я по-прежнему не хочу эту идеальность.
Поглаживаю клатч, царапая кожу имитирующими чешую пайетками. Повторяю про себя: приезжай. Пожалуйста. Приезжай.
Каждые несколько минут обязательно еду взглядом по панорамным окнам и пространству вокруг на случай, если вдруг пропустила его приход. Но убеждаюсь: нет. Его здесь нет.
— Вера была в поп-апе Миу-Миу, когда моталась в Токио. Я видела фотки. Это з — зависть, — пока парни обсуждают тачки, обвесы и шум в потоке, девочки, отыграв утомленно закатывание глаза, включают свои темы.
Мне не интересны ни поп-апы, ни обвесы, но я делаю вид, что слушаю Карину — дочь владельца ювелирной сети и парочки нефтяных скважин.
— А что там? — Кате, в отличие от меня, кажется, правда любопытно. Карина достает телефон и пролистывает те самые фото для подруги. Когда поворачивает экраном ко мне, я отмахиваюсь. Пофиг.
— Говорят, на Ибице поп-апы открывают прямо на пляже. Вы видели свежий релиз Лоэве? Платья-лимитки продают только там. Мне надо сделать минус два кило и лететь.
— А мы с Лоликом на Миконос думали. Блядь, может Ибица?
— Кать, не ругайся.
Артур всё это время был глубоко вовлечен в общение с парнями, но для замечания младшей сестре отвлекся.
Катя в ответ надувается и показывает Артуру язык. А меня на секунду всё же окатывает отчаянье. Я представляю себе жизнь, в которой после идеальной недодочери Яровея нужно будет отыгрывать идеальную нелюбящую сначала невесту, а потом и жену для Артура. Я же понимаю, к чему меня склоняют. Понимаю и не хочу.
— Тебе не идет мат, Екатерина.
— А это не твое дело. — Катя щетинится и переводит конфликт на более серьезный уровень. — Ты может быть удивишься, но Лолита тоже матерится. Прикинь?
— При чем тут Лолита?
Действительно, при чем тут я? Единственное мое желание — отстраниться от происходящего.
И это происходит в секунду.
Я снова веду взглядом по помещению. Солнце почти село и только по полу ещё ползут последние лучи. Вокруг продолжает разворачиваться бессмысленное, переполненное роскошью и пустотой мероприятие, а мое время замедляется.
Взгляд прикипает сначала к темной арке, через которую в зал попадают гости, дальше — к зашедшему в просторное помещение мужчине. Черные туфли. Черные классические брюки. Черная рубашка. Черный ремень. Черные узоры на предплечьях.
Синий-синий взгляд.
Сегодня он такой. А я сегодня безоговорочно в него влюблена.
Моя рука всё так же прижата к клатчу. Мимо висков со свистом проносятся слова спонтанной перепалки Артура с Катюшей.
Я помню, что он не написал. Не предупредил. Не успокоил.
Но приехал и это важнее. Я не могу злиться. Я впиваюсь взглядом в лицо.
Руслан хмурый. Я глубже втягиваю носом воздух, хоть и понимаю, что на таком расстоянии невозможно почувствовать именно его.
Мой Незнакомец тоже сразу привлекает внимание. И для этого ему не пришлось наряжаться. Он обводит комнату взглядом и с улыбкой протягивает руку для пожатия мужчине, ступившему навстречу.
Я уверена, меня он уже нашел, просто сходу пялиться нельзя. Мне тоже нельзя. Но не пялиться я не могу.
Из-под полуопущенных ресниц слежу, как разговаривает. Изучаю движение губ. Мне кажется чертовски соблазнительным немного ироничный изгиб рта. Откровенно сексуальной манера двигаться и даже стоять. По-хищному поданная вперед голова. А еще вид телефона, сжатого в длинных пальцах. Надо отвернуться, но я продолжаю смотреть.
Руслан обводит взглядом пространство и тормозит на мне.
Между нами — десяток метров, а по ощущением — трение. По коже пробегается ток, когда глаза миллиметр за миллиметр опускаются вниз от моих глаз. Волнение ускоряет дыхание.
Он оценивает всё — обжигает мне губы, ключицы. Взгляд голубых глаз задерживается на чужих пальцах у меня на талии. Я взмахиваю крылом, закрывая. Это неважно.
Руслан усмехается. Медленно спускается по гостеприимно открытой ноге. Возвращается к лицу, когда мое сердце уже с ума сходит.
Медленный кивок-приветствие и мы разлетаемся.
Палиться нельзя. Нельзя палиться, Лол.