Прокашлявшись коротко, отхожу от окна.
Нехуй мечтать, Рус.
Я знаю, что нужно созвониться с Вязом (мы договорились на сегодня), но тяну.
Обхожу кухню, спальню, гардеробную, ванную.
Сам проверяю самые привычные для прослушки и скрытых камер места. Вероятность того, что меня уже раскрыли, стремится к нулю, но если хочешь жизнь — на вероятность не полагаешься.
Сегодня тебе лень, завтра ты уже в земле. В нашем деле всё четко и быстро.
А я хочу пожить.
Ладно, Рус. Нехуй откладывать тоже.
Сажусь за круглым столом на одно из кресел красивого пыльно-голубого цвета. Даю сигнал Вязу и набираю по защищенному каналу.
Мы заходим в такой этап операции, когда уже неизвестно, где больше рисков: что за мной проследят или меня прослушают.
Но слушать — это больше наша фишка. Доступа к провайдеру у Яровея нет, поэтому так контачить безопасней.
Вместо приветствия от Вяземского я слышу резковатое:
— Рассказывай.
Даже смешит, что греющий задницу в кабинете Вяз умудряется нервничать. Чего боишься, друг? Всё же делают другие руки, ты только звезды на погонах считаешь.
На самом деле, я заработал на безбедную старость семь дел назад. У меня есть план отхода из всей этой еботни. Есть документы. Есть понимание, куда я хочу уехать и чем заниматься.
Авторитет Вяза для меня давно уже не настолько велик. И не настолько непоколебимый. На первых делах я ещё прислушивался к нему. Полагался сильно. Доверял.
Сейчас не так. Он смотрит на серую жизнь как мент. Я — как лишенный принципов талантливый счастливец.
Мне в целом похуй кто кого, просто потому что я знаю: это никогда не закончится. Будут другие. Будет другое. Пока крутится земля и пока по ней ходят люди, пока есть ресурсы.
Но если здесь я выживу — не пропаду. Просто сдохнуть хочу не получив пулю от бугра, а сорвавшись с очередной ебейшей горы.
Вот такие мечты. И действую соответственно.
Желание послать Вяза нахуй держу при себе.
Я уже согласился и впрягся. Сейчас я отдаю последние долги людям, которые сделали меня должником.
После Яровея я свободен. Или мертв.
— Что тебе рассказывать? Всё по плану. Общаюсь. Вливаюсь. Расул Зернова катает. Мне глазки строит, когда видит. Ты скажи этому долбоебу, что он доиграется.
Вяз ругается сквозь зубы. Он тоже не сильно доволен Расулом, но выбор у нас не велик. Публичные кастинги на наши роли не проводятся.
— У тебя есть продвижение?
— Да. Есть. Зернов вводит меня в курс дел. Я осторожно действую. Мы куда-то спешим?
Сознательно дразню Вяземского. Он спешит, это факт. Быстрее хочет звание повыше. Но что поделать, если его звезды меня совершенно не ебут?
— С Яровеем еще не знакомили?
— Нет. — Отвечаю сдержано, но это не значит, что разговор не раздражает.
Чтобы у меня всё получилось — достаточно не заебывать. Если что-то понадобится — обращусь.
Но Вяземский так не умеет.
— А с дочкой его что?
Смотрю в окно и веду подушечкой большого пальца по остальным. Это удивительно, но до сих пор иногда жжется. У нее кожа ядом пропитана или что?
С его дочкой… А с его дочкой я.
Сморгнув, откидываю голову назад и смотрю уже в потолок.
— Да мажорка как мажорка. В отчиме души не чает. Бабки тратит. Планы строит. В голове одни вечеринки. Алкоголь. Секс. Развлечения.
— Общение наладить получилось?
— Такое.
Вот так я пизжу. А с ней, как ни странно, чаще всего честен.
Врать Лолите почти не приходится.
Жизнь мажорки из моего телефона соткана из игры в падел, паппи-йоги, планов на Миконос и бесконечного потока грязного бабла на все это.
Но, даже понимая это, я не испытываю к ней отторжения. И сложности с налаживанием контакта у нас точно нет.
Я просто не хочу отчитываться об этом Вяземскому.
А с ней я хочу. Много всякого хочу.
— Думаешь, через неё не получится? — Вяземский даже смягчается и вроде как готов прислушаться.
Но я молчу. Я вообще много думаю, Андрей Дмитрич. Много о ней думаю.
Мне сложно назвать себя эмоциональным человеком, но чистая жалость к красивой девке с фотографии преображается со скоростью разгона супер-кара, на презентации которого я впервые ее потрогал.
Что мне помешало бы отказаться от той встречи? Да ничего.
Я занят. Ты принимаешь, малыш. Это даже хорошо было бы для нашего плана. Девки любят, когда их морозят. Пострадать. Пообижаться.
Просто с Лолой не так.
И вместо того, чтобы отмахнуться от ее просьбы, я расстарался. Для нее или для себя? Хуй знает. Но точно не для дела.