— Лолита Александровна…
И лопает.
— Вы меня простите, но мне так по инструкции нельзя. Если объект не охраняемый… Или если вы не с доверенным человеком…
Блядь.
Это очень ожидаемо. Это не должно вызывать эмоций, я к этому и готовилась, но все равно начинает потряхивать.
— Мне никто не запрещал встречаться с подругами без присутствия охранника, Марк. Перечитай свою инструкцию, — самой мерзко от тона и слов, но встреча с Русланом важнее.
— Я не буду вам мешать. Буду в стороне.
— Марк, нет. Я же четко сказала: отвези меня по адресу и всё.
В салоне снова становится тихо. Машина едет плавно. В его глазах я сейчас, скорее всего, взбалмошная малолетка, мешающая работать. В моих я совершаю революцию.
— Извините, Лолита Александровна, но я не могу. Если хотите — позвоню Борису Андреевичу. Если он согласует…
— Звони, — взмахиваю рукой и откидываюсь на спинку кресла. Играю в безразличие, внутри проговаривая требовательную речь к начбезу Яровея, а у самой даже поджилки трясутся.
Гудки бьют электрошокером по нервам. Шесть. Семь. Восемь. Он не берет.
— Видишь, мои дела настолько незначительны, что от тебя можно даже трубку не брать.
Развожу руками, выворачивая разговор в нужную мне сторону. Марк не согласен. Хмурится. Руки проезжаются по рулю.
— Лолита Александровна… — Его тон извинительный, но под ним скрывается святая вера в ебаный протокол.
— Я тебе уже всё сказала, Марк. Ты мой водитель. Мой охранник. И я прошу тебя отвезти меня в Сафьян, оставить и не ждать. У меня встреча со старой подругой. Я могу провести ее тет-а-тет?
— Вашим встречам с Екатериной Витальевной я не мешаю…
Черт, он не виноват, но я взрываюсь на него.
— Ты всегда мне мешаешь, я просто молчу! Ты думаешь к этому можно привыкнуть? Так легко забыть, что обсуждая с подругами прокладки и минеты, за моим плечом постоянно стоит посторонний мужчина?
Мне самой дурно из-за слов. Марк мне не чужой и он хороший. Я отношусь к нему тепло, но сегодня бунта внутри больше, чем тормозов.
— Извините, Лолита Александровна, я…
В эту же секунду в машине разносится звук входящего. На экране высвечивается имя Борис Андреевич.
Марк берет и я слышу такой же пронзительно-холодный голос, как и у Яровея, когда он общается с подчиненными… Или со мной:
— Слушаю, Марк.
— Борис Андреевич, вы на громкой. Лолита Александровна хочет встретиться с подругой и просит, чтобы встреча прошла тет-а-тет. Я могу подождать Лолиту Александровну под заведением?
Марк подбирает слова так, чтобы повысить мои шансы заполучить не желаемое, но хотя бы компромисс. Я должна быть благодарна, но это не то, что мне нужно.
Подавшись вперед, сжимаю кожаные спинки сразу двух кресел. Смотрю на экран так, будто передо мной не пиксели, а человек.
— Я говорила Марку не об этом. — Резко врываюсь в чужой разговор. Щекой ловлю взгляд водителя. Он считает, я дурю. Я считаю, что дальше просто невыносимо… — Я говорила, что не хочу встречаться с подругами в присутствии охраны. Я не нарушала ваших правил. Нет оснований контролировать каждый мой шаг и слова. Если Олег Викторович считает нужным, он вполне может решать за себя и за мою мать. Это их семья. Но я — самостоятельный взрослый человек, Борис. И если я говорю, что не собираюсь посвящать в свои планы вас, Марка, Олега Викторовича, то значит так и будет. Договорились?
Что в машине, что на том конце провода тишина. Внутри меня — жидкая лава. Копившийся всё это время конфликт прорвался. Я высказалась и…
— Вы тоже на громкой, Лолита Александровна, — голос Бориса вот теперь звучит намного мягче, но из-за этого ничуть не легче. — Олег Викторович, что скажете? — Мне кажется, я даже легкую издевку слышу.
Пальцы вживаются в кожу сильнее. Смотрю на экран, а голос отчима саркастично выстреливает из динамиков:
— Ваше прошение отклонено, Лолита Александровна. Если Олег Викторович считает нужным, он может решать за всех.
Глава 18
Лолита
Я в ярости. И именно она придает мне решительности.
Это уже не вспышка или извержение. Извержение произошло, а теперь лава заливает поля вокруг.
Мой план был слишком прост. Его провал — ожидаем. Но я не виню себя за наивность.
Дело не во мне. Было. Есть. И будет.
Моя вина только в том, что я затянула с жизнью в золотой клетке.
Олег Яровей в своем праве, а я складываю вещи в раскрытый на кровати чемодан.
Дверь в спальню на замке. Мама, которая знает о конфликте поверхностно, пыталась достучаться и поговорить, но я не хочу.