Ему такой ответ не нравится, но приходится принимать. С шумным выдохом безопасник трясет головой и возвращается к моему лицу.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Я тоже на это надеюсь.
— Зернов просил тебя передавать ему инфу про её свиданки с подставным пацаном? — перевожу тему и взгляд на Расула. Он расплывается в улыбке и кивает.
— Конечно, да. Я пизжу божественно.
Вот и славно. Пизди.
Влиться в компанию мажоров было проще, чем я думал. Пара дельных советов, пущенная в глаза пыль. Баланс между отчужденностью и дружелюбием и пацаны поголовно в восторге. Девки меня не интересуют, кроме одной.
— Однажды возил мамок нашей конфеты и ее несостоявшегося жениха. Обе охали, что она нашла какого-то жалкого сопляка. Не то, что Артурка…
Киваю.
Только жалкого сопляка нашла даже не она. Провернуть эту схему мне тоже было не сложно.
Другой вопрос, какого хуя я так навязчиво об этом думал. Зачем вообще старался. Не для того, чтобы быстрее засунуть Расула в охрану Яровея.
Мне правда мало раз в две недели. Мне и сейчас как будто мало, хотя теперь-то в разы больше.
Я должен был слиться от приглашения поехать в загородный комплекс, как только услышал имя Лола. Я уже делал так несколько раз. Зачем ставить под угрозу нашу тайну? Но до угроз мне было похуй. Хотелось её. И хочется так сильно, что планы складываются в голове моментально. Один за другим. Я никогда ради секса так не старался. Или дело не только в сексе? Лолита меня вдохновляет, сама того не зная.
Ходить с ней по лезвию ножа — мой новый адреналин. Не помню, чтобы горы хоть раз так вставляли.
Перед глазами вспышками проносится серия эпизодов.
Ты хочешь прокататься на тачке? Я сделаю.
Хочешь ночь напролет ебаться? Давай. Я тоже.
Что ещё хочешь? Заказывай… Только не спрашивай, с чего я такой щедрый. Одна грань правды убьет тебя. Вторая — меня уничтожит. Нам, скорее всего, пиздец. А я хочу тобой нажиться.
Расширенные границы дозволенного не сбивают аппетит. Её неподдельные эмоции разжигают огонь всё сильнее.
— Давайте попробуем через неё сделать пробный вброс.
Бившееся ровно сердце спотыкается. Я смотрю на Вяземского молча. Я обнажил перед ними свои "успехи", Вяземский хочет ими воспользоваться. Всё логично. Ожидаемо. Закономерно. Просто…
А давайте ты нахуй пойдешь и не будешь лезть.
Давайте Расул закроет рот и будет молча исполнять.
Давайте я все сделаю сам, а с вами даже не пожадничаю поделиться. Кому что нужно.
Расул присвистывает, складывая руки на груди и немного откидываясь на табурете без спинки.
— Ну наконец-то! А то это как-то даже несправедливо. Я ему конфету на поебаться вожу, а когда работать будет — непонятно.
— Расул, заткнись.
Я не выдерживаю, но достается языкастому придурку, а не Вяземскому.
— Да, Расул. Не лезь. Так что скажешь про вброс через нее, Рус?
— Что ты хочешь вбросить?
— Нужно вбить клин между Яровеем, Зерновыми и начбезом.
— Это можно сделать через Артура, — мой голос звучит ровно. Взгляд — спокойный. Но я знаю, что это уже лишнее.
— А можно через неё.
Вяземский смотрит выжидающе. В голове крутятся шестеренки. Я прекрасно знаю, как это организовать через неё. Доверие — страшное оружие. Простота — огромный соблазн.
Почему не говорю «да»?
Потому что шестеренки заедает на неизвестно откуда взявшихся песчинках. Песок сыплется и сыплется. Шурупы вылетают.
Чего ты хочешь от меня?
Честности.
Я с самого начала знал, что честности не будет. Будет боль. Но я не хочу её в это всё мазать до последнего.
— Через неё пока не время.
Расул гадко хихикает. Вяземский кривится.
— Жалеешь? — Спрашивает, склонив голову. Молчу. — Ты же не привяжешься, правда? И лишнего не пизданешь?
— Мне не пятнадцать.
Я уже и сам не знаю, из-за чего злюсь: что навязывают свои страхи или что я сам задаю себе те же вопросы. Расул цокает языком, пользуясь возможностью подбросить в разговор дровишек.
— Там такая соска, Андрей Дмитрич. Ну как к ней не привязаться?
Любого из нас в любой же момент могут перекупить, принудить, вытащить имена остальных клещами или пытками. Каждый из нас может разрушить жизни другим. И я даже в теории могу понять опасения Вяземского, но… Пошли нахуй.
— Расул, ещё слово и зубы будешь собирать в пыли. Хорошо?
Парень психует. Фыркнув, встает и начинает ходить по помещению. А Вяземский всё ещё ждет ответа.