Дышит ровнее. Оглядывается.
— Ты вкусный, — даже если пиздит, делает это искусно. Вызывает улыбку в ответ. Прикусываю за упругую задницу и держу несколько секунд, пока мажорка, настойчиво выбравшись, не убегает в ванную.
А вернувшись, выглядит счастливой, легкой, молочно-розовой. Перебрасывает ногу и садится верхом. Холодными из-за воды пальцами снова водит по коже.
И снова по чернилам. Любит она. Нравится ей перебирать камни на моей душе…
А я думаю: был ли вообще какой-то переломный момент? Когда приоритеты сместились? Когда трахать ее стало так же желанно, как шаг за шагом стремиться к свободе?
Не помню его. Зато помню навязчивые мысли фоном, которые толкали все глубже и глубже в неё и эгоистичные поступки.
Возможно, нормальные люди так строят отношения, но я не тешу себя верой в свою нормальность.
— Неужели на тебе нет ни одной бабы? Ты до меня тоже был девственник? — Лола спрашивает игриво, скрывая под легкомысленностью смущение.
Мне, может, по большему кайфу было бы обсудить, как охуенно кончать ей в рот. Но это слишком.
Улыбаюсь и смотрю, склонив голову. Смущаю. Не стыдно.
— Секс это просто секс, Лолита. Никогда не хотелось набить на себе вещи, с ним связанные.
— А с людьми? — Она пытается имитировать обычное светское любопытство, но я же понимаю, к чему клонит.
Ей важно быть важной. Особенной.
Ей важно то, что я ей не дам.
— Тут всё связано с людьми, — отвечаю спокойно, а в зеленых глазах зажигаются искры. Она в тысячный раз проезжается взглядом по моему телу. Напоминает военачальника, изучающего карту будущего наступления.
Уже лучше меня помнит, что там и где.
А я лучше ее знаю, как читается её красивое лицо и как вести себя с её красивым телом. Если бы моим заданием была чисто она — я его уже исполнил.
Она давно сдалась.
Я могу поманить её пальцем и хитростью заставить сделать что угодно.
Хотите рассорить Яровея с ближайшим окружением? Не вопрос, я знаю, как организовать.
Лола не засомневается.
С ней мне не сложно добиваться желаемого.
Не сложно, но и не хочется.
Смотрю на Лолу, она в ответ. Ей всё же неловко. Может быть из-за того, что мой взгляд черствеет. Ладно, похуй. Про дела позже.
Отмираю. Заставляю себя улыбнуться. Ей хватает такого сигнала: она тянется к губам, целует много-много-много раз. Гладит затылок. Поливает засохшее сто лет назад растение ебучими удобрениями. Здоровое из меня уже вряд ли вырастет, но что-то во мне точно растет.
Нацеловавшись, мажорка опять скользит ладонями по моим плечам и рукам. Обводит отдельные рисунки. Трогает мышцы. Живот под ее пальцами подрагивает. Хуй тоже был бы рад ласке, но он не забитый, так что сейчас Лолу не интересует.
Вскинув взгляд, она с тихим восторгом шепчет:
— Я очень люблю путешествовать. Ты был везде где я мечтаю побывать. Сложно тебе не завидовать.
Это ты зря, мажорка. Завидовать нечему.
Склонив голову, слежу за ней. Ловлю непривычный дзен от ее красоты и прозрачности. Может быть это уже накрут, но я правда не помню, чтобы кому-то так сильно шел белый цвет, а ещё чтобы в ком-то так сбалансировано сочетались дерзость и нежность.
В чем-то Яровей даже неплох: вырастил белую лилию в кровавом саду. Как у него получилось? Не знаю. Ну или дело не в нем.
А мне нельзя искать там хорошее. Лучше не забывать, сколько жизней загублено.
— Ты побываешь. — Обещаю то, что пообещать в принципе не могу. Лолита улыбается мягко. Тоже склоняет голову к плечу и совершает маленькое храброе наступление:
— Когда? Когда мы летим на Мадагаскар? — И она, и я знаем, что никогда. Наш Мадагаскар был в кабинете какого-то клерка из автосалона. А то, что у нас нет будущего, даже не обсуждается. Просто нет и всё.
Ни в её мире, ни в моем.
Но это не мешает делать вид, что всё немного сложнее.
— М-м-м… Весной? — Спрашиваю, потирая подбородок. Лола тоже думает, сощурившись.
— Там диплом и сессия. Вряд ли, — разводит руками, я вздыхаю. Мол, как жаль…
— Видишь, я пытался…
Фыркает. Небольно бьет в плечо, а потом гладит. Я накрываю руку своей. Как-то незаметно-синхронно спускаемся ниже. Замираем на груди там, где за ребрами бьется сердце.
Не знаю, что она хочет услышать. А я не буду врать, что ноет. Тянется ли к ней? Да не знаю.
Когда ты зачерствел до сухаря, что-то кажется просто непонятным и нет желания разбираться.
А у Лолы в голове свои процессы:
— Тебе никогда не хотелось жениться? Даже просто по-приколу?