После ночной встречи в квартире с Русланом, Расул долго ходил, хромая. А ещё в солнцезащитных очках и с явными следами избиения на лице. Не знаю, как объяснял свой внешний вид Борису, но кто стал причиной разукрашенного лица — не сомневаюсь.
Чувствую ли удовольствие? Нет. Просто в очередной раз убеждаюсь, что все они — зверье. Дикое. Руслан. Расул. Олег. Борис. Артур тоже, на самом деле. И жадный Эд.
И я… Ничем не лучше всех их я.
Когда за мной захлопывается дверь, накрывает паника.
Хочется завалиться на сиденье, вжаться в кожу лбом и выть.
Я сама его оттолкнула, так какой смысл ревновать и страдать? Почему в голове так ярко рисуется движение тел, за которым наблюдать меня не приглашали?
Расул снова молча гонит прочь. Я снова смотрю в окно.
Мы несемся по скользкой окружной. В лобовое хлещет дождь, которому не хватило сил стать первым снегом. Дворники работают без остановки. Я приоткрываю окно, капли бьют в лицо, но все равно задыхаюсь.
Ненавижу люто того же, в кого добровольно люто влюбилась.
Салон заливает вспышка света. Слепит, я оглядываюсь.
Сквозь темному не вижу номера машины, которая подпирает нас так, что до аварии несколько сантиметров. Наш автомобиль рычит мотором и отрывается.
Та, что сзади, догоняет и снова мигает.
Повернувшись к Расулу, командую:
— Не смей его слушать.
Он выжимает газ сильнее. Счетчик скорости сменяет числа так, что невозможно уследить. Только и злосчастный Порш не отстает.
Давит сзади. Это не работает.
Выезжает с третьей на вторую, не сбавляя скорость. Мы тоже не сбавляем. Давит уже боком. Где-то на горизонте светятся фары других машин, с которыми такими темпами мы не разминемся.
Расул хищно скалится. Смотрит туда, куда я посмотреть боюсь.
Меня спиной вжимает в сиденье. Я даже боли не чувствую в занемевших пальцах, хотя сжимаю ручку сильно-сильно.
Гонка в какой-то момент становится смыслом жизни, а потом весь смысл лопается мыльным пузырем. Я тихо прошу:
— Хватит.
Расул не реагирует и даже не оглядывается. Он несется вперед, рискуя закончить наши жизни встречей с отбойником. Я повторяю громче:
— Хватит!
Зыркает в зеркало заднего вида. Не зло, а бешено.
— Не трахалась с ним давно? Ты ж гордая. Или хуй волшебный и гордость тоже лечит?
— Заткнись и останови машину.
Как ни странно, Расул подчиняется. «Награждает» меня пренебрежительным взглядом в зеркале заднего вида и начинает сбавлять скорость. Порше следом.
Руслан останавливается перед нами и выходит из машины. Открывает водительскую дверь, глухо командует:
— Выметайся. — И сам занимает место Расула.
Он оставил пиджак в Порше или где-то ещё. Белая рубашка липнет мокрой тканью к сильным плечам и идет ему намного больше.
Руслан даже не оглядывается. И я тоже отвожу взгляд к окну.
Внутри, как ни странно, совершенно спокойно. Урчит мой отбитый на голову внутренний зверь.
Я подсела на адреналиновые горки и мне хорошо, когда мы взлетаем на них в очередную неизвестность, скрытую то облаками, а то грозовыми тучами.
Наши законченные отношения, тем временем, развиваются: на сей раз он крадет меня вместе с машиной.
Глава 32
Лолита
Я возвращаюсь в квартиру, ключи от которой ещё недавно я демонстративно отдала владельцу.
Добровольно ли? Да не знаю. Но доставать меня из машины и волочить не приходится.
Мы с Русланом не общаемся по пути. Уже под домом-свечой он кладет на подлокотник ключи, которые я молча хватаю. Спешу к лифтам, а он мудро отстает на несколько необходимых шагов. Я могу вспыхнуть в любой момент. Будет громко и стыдно. Лучше дотерпеть.
Руслан закрывает дверь за нашими спинами, пока я сдаюсь ревнивой необходимости делать глубокие вдохи в попытке найти следы другой.
Ты ее сюда же возишь? Здесь же трахаешь? Так же, как трахал меня? Ей нравится? А тебе? Блядь, а тебе с ней нравится?!
Это единственные вопросы, для которых я здесь.
За ребрами клокочет жидкое пламя.
Оставив Руслана в коридоре, захожу в гостиную и зачем-то щелкаю пульт от ни разу не пригодившегося нам телика. Сериальная болтовня добавляет сумбура, но не заставляет нарушить молчание — ни его, ни меня.
Руслан ставит на стол бутылку виски и наполняет ею стакан.
Я, дернув вверх подбородок, подхожу и забираю его, не дав донести до рта.
Пью до дна, смотря в синие глаза. Он злится на меня не меньше, чем я злюсь на него.