Кровь бежит по венам быстрее, пока я наблюдаю за чужой страстью. Может быть вот они как раз под дурью, а может быть даже сексом займутся прямо в зале — у какой-то стены. Но я не осуждаю. Я, блядь, завидую.
На мою талию сзади ложатся руки, обхватывают решительно и тянут назад.
Внутри — бунт. Протест. Не хочу.
Но заставляю пальцы разжаться, смыкаю ненадолго веки. Тело успело налиться неутоленным завистливым желанием, которое быстро испаряется, когда Артур меня разворачивает и с улыбкой смотрит в глаза.
Сегодня он, как все, тоже подвыпивший. Счастливый. Веселый.
Забрасывает себе на плечи мои руки и тянется к губам. Я даю себя поцеловать, потому что мы уже полтора месяца встречаемся.
Он приятно пахнет и чувствуется. Он не виноват, что в энциклопедии диких зверей не попал бы на страницу с волками. Я пытаюсь вспомнить, как целовались люди на танцполе. Зажечь в себе желание… И не могу.
Оторвавшись, вжимаюсь на секунду губами в щеку Зернова и, легонько оттолкнув, обхожу.
— Опасно, Лол, больше так не делай, — оглядываюсь и вяло улыбаюсь, когда он журит вдогонку.
— Конечно, я больше так не буду. — Скрываю и от него, и от себя тоску вперемешку с тошнотой из-за того, насколько, к черту, бессмысленно вот так жить.
Прежде, чем сесть рядом с Катей, хватаю со стола стопку текилы и пью залпом. Огонь бежит по горлу и прожигает грудную клетку. Кайф.
Плюхаюсь, игнорируя встревоженно-грустный взгляд подруги. Чтобы ничего не говорить — обвиваю ее локоть и вжимаюсь лбом в плечо. Закрываю глаза.
В голове вертолеты, но на душе немного легче.
После той ночи с Русланом мы больше не виделись. Между нами нет ни секса, ни переписки. Мы расстались.
Это закономерно и правильно. И так же правильно я пытаюсь дальше жить.
Первое чувство должно быть болезненным и сильным. Я смело могу ставить напротив этой задачи зеленую галочку. Справилась.
Пройдет немного времени и меня отпустит. Я начну видеть в Руслане раздражающие минусы, которые не замечала раньше. Обзову его рэд-флагом и буду рассказывать в своем просветленном инстаграме, как вляпалась в мудака, но выбралась из токсичных отношений, чтобы в следующих обрести гармонию.
Но пока это все ложь. Ложь. И ложь.
Мне плохо. Я не могу его вытравить. Я пустила его чернила себе под кожу и они там текут… Пекут… Пекут… Текут. И травят меня, дуру.
К затылку прижимаются губы (это снова Артур). Он заботится. Переживает, что могла перепить.
Катюша отвечает ему:
— Все хорошо, мы с Ло посидим.
Что он говорит — не знаю. Неважно. Не хочу слышать.
На прошлой неделе мы попытались заняться сексом. Я долго держала дистанцию, соврав, что с Эдом у нас было всего несколько раз и каждый — больно, неудачно. Придумала травму, чтобы выиграть время. Но это работало бы не бесконечно, он долго просил, я в итоге сдалась. Точнее попыталась.
Чувствовала, что всё идет не так, с самого начала. Он не так меня целует, не так дышит, не так раздевает, не так трогает и говорит не то. Упрямо действие за действием зачем-то давала шансы, но всё равно не смогла.
Слилась. Оделась, собралась, извинилась… Это всё травматичный опыт с Эдуардом. Это всё он…
От секса с другим меня всё ещё воротит. Надеюсь, в следующий раз я смогу. В конце концов, в чем разница?
Зря задаю себе этот вопрос, потому что сердце отзывается яркой вспышкой боли. Я знаю, в чем. Между мной и Русланом была неподвластная логике химия. Между мной и Артуром — пустота и надежды родителей.
В нашей реальности происходит какая-то дичь. В воздухе витает напряжение. Разговоры про Лондон стали абсолютной рутиной. Кажется, мы с Артуром уже согласились.
Но мне как-то бесконечно плевать. Я плыву по течению, не имея ничего против рано или поздно захлебнуться. Мои утратившие смысл вечера наполнены вечеринками. Я позволяю себе куда больше алкоголя, чем раньше, ярко сейчас я чувствую в себе только желание прожигать эту чертову мажорскую жизнь.
Наступивший последний семестр учебы не мотивирует. Не похуй ли, закончу ли я университет, если все равно уеду в Лондон? Буду жить на деньги Яровея. Возможно, Зерновых.
Все же лягу под него. Замуж выйду. Рожу детей.
На ум приходит сравнение с совершившей огромный круг с кучей препятствий лошадью, которую вернули на исходную и сказали: давай ещё беги. Ты даже не начинала.
Я пыталась вырваться и глотнуть свободы, но, кажется, сделала хуже себе же.
Сидеть на одном месте долго мне тоже сложно, поэтому отталкиваюсь от Катиного плеча и снова тянусь к наполненной стопке.