После паузы Вяземский в рацию отвечает:
— Пять минут и заходим.
— Услышал.
Машина катится по идеально гладкому асфальту элитного поселка, а я все же вздрагиваю, чувствуя, как на плечо приземляется рука успевшего встать Вяземского.
— Спасибо за труд, Руслан. Всё, как и договорились. Первую выпустили.
Мне похуй до благодарностей. Вяземский отходит, я опускаю взгляд и смотрю на экран своего уже ненужного телефона.
Нашей с ней переписки больше нет в природе. Нас с ней тоже вроде как не существовало.
Обычно после каждой операции я ощущаю внутреннюю пустоту, которую приходится заполнять острыми и яркими эмоциями.
Сейчас пустота засосала с концами.
Я открываю перечень чатов, но даже не ищу ее в ленте, потому что сам и удалил, а бездумно листаю, оживляя те буквы, строчки и эмоции, которые связали двух незнакомцев, и из памяти нихуя не стерлись.
Прости, мажорка, но это — мой максимум.
Я не умею любить.
Лолита
Пальцы дрожат. Я с шелестом разворачиваю огромный лист и пытаюсь вчитаться в инструкцию теста на беременность.
Купила два. Мне надо сделать их прежде, чем я уеду из дома, который считала крепостью, возможно, навсегда.
В дверь ванной громко стучат. Я слышу голос Олега:
— Лолита, готовность пять минут.
— Да. Я помню.
Отчим уходит. В моих ушах всё еще стоит мамин плач. Его шепот. Момент их разорвавшего мне сердца на клочья прощания.
Всё пошло по одному месту как-то резко и неожиданно.
Видимо, это особенность коллапса, который мы всё ещё пытаемся избежать.
Мама уехала на первой машине пять минут назад.
Я поднялась к себе в комнату, пока люди в костюмах и с оружием загружают какие-то вещи в четыре другие машины.
На следующей поеду я.
Олег — на последней.
Нас будут везти по разным маршрутам. Мы встретимся только через несколько недель в точке назначения, которую даже я сама не знаю.
Но я не знаю почти ничего.
Строительство ТЦ Виктория-Плаза заморожено. Как и ещё куча проектов, которыми занимался отчим.
Артура нет в стране. Он уехал ночью. И это, я думаю, уже предательство. Старший Зернов сначала увез своих, потом сказал нам.
Я рада за Катю с Артуром, и мне, если честно, в то же время абсолютно плевать.
Утром я зашла в перечень диалогов. Нашей переписки с Русланом там больше нет. Он удалил диалог для двоих. Уничтожил нас друг для друга.
Я даже не знаю, из-за чего меня захлестывает отчаянье. Из-за того, что нас, кажется, все предали. Или из-за того, что у меня ебучая задержка.
Мама очень плакала и не хотела уезжать. Олегу и мне стоило огромных усилий уговорить её сесть в первую машину. В ней должна была ехать я, но мне надо было подняться и узнать: беременность есть или нет.
Очередная попытка вчитаться в строки инструкции заканчивается ничем, я сминаю лист с хрустом и бросаю его в урну.
— Господи, похуй.
Я же знаю, что надо опустить тесты в мочу и ждать. Так и делаю.
На второй этаж снова кто-то поднимается. Я по шагам узнаю, что это Борис. Он тоже стучится в мою ванную, когда таймер отсчитывает вторую минуту из необходимых пяти.
Я наматываю по ней круги и молюсь богу, в которого не больно-то верю, чтобы пронесло.
— Лолита Александровна, пора.
— Две минуты. Пожалуйста.
— Лолита Александровна, мы не можем ждать.
— Минуту, хорошо?
Пауза, после которой Борис, вздохнув, хрипло просит:
— Заканчиваете и спускайтесь. Это не шутки. Всё очень серьезно.
— Хорошо. И спасибо.
Он и охрана Яровея — единственные люди, которые нас не бросили, а остальные…
Я приваливаюсь к двери и смотрю в потолок, пытаясь не плакать.
Мне страшно. Мне очень-очень страшно.
Я не понимаю, что происходит вокруг, но и что происходит внутри я тоже не понимаю.
Мы столько раз занимались сексом без защиты, но Руслан в меня не кончал, во всяком случае, мне так казалось, а дурная интуиция криком кричит, что не пронесет… И что делать?
После той ночи в клубе я не смогла врать Артуру. У нас с ним нет шансов.
Я не ждала от Руслана ответных признаний в любви. Мне даже не было больно, что он снова исчез. Испарился. Я смирилась, что Незнакомец — всего лишь первый и самый яркий в моей жизни опыт. Только сегодня осознала, что это очередной самообман. Из всех предателей он сделал так больно, как не смог бы никто другой.
Из уважения ко всем Зерновым я попросила у Артура расстаться. Возможно, именно это надломило отношение между Константином и отчимом, а может быть дело вовсе не во мне.