— Верная собачонка, — ядовито-то как, непривычно настолько, что Рей даже вздрагивает словно от удара, и глаза у нее теперь такие не верящие и уязвимые. Нобару же лишь со свистом втягивает носом воздух делая еще один глубокий вдох. Готовая рубить на корню. Все это эмоции. Дегтярные, черные, отравляющие все существо. Те самые эмоции, с которыми она не в силах сейчас справиться и бороться. — Тогда верни обратно, к нему. — и звучит так, что даже не просьба. И Рей кивает, едва-едва заметно для себя, отводя взгляд от покрасневшего лица, своей еще недавно подруги. Наверное первой, что казалось была за всю жизнь.
— Хорошо, но подожди еще немного. — соглашаясь с единственной просьбой, лишь теперь приседая с ней рядом, боясь даже прикоснуться к той, что казалась такой близкой. Той, которой так хотела помогать насколько может. Разбитая теперь в не меньшей мере. Чужая и такая же уязвленная.
***
Дом встречает их тишиной и все так же палящим солнцем в небе. Нобару одергивает руку от смуглянки резко, так, будто жалом ужаленная, вновь заставляя ту вздрогнуть. И сразу внутрь, сразу в дом, за дверь своей комнаты, когда-то так услужливо отведенной Лисом. Теперь уже без лишних слов и вопросов. Просто подальше от всех глаз, боясь даже думать о том, как ей быть теперь с этим знанием, как действовать, как жить. Ведь это же Лис! Мать вашу Лис! Как можно было поверить лису?! Как вообще можно было довериться такому, как он. Ирония, такая ирония. Борясь с единственным желанием завыть прямо здесь и сейчас. Так истерично и жалко упав на колени.
А ведь как все начиналось. Так верно, так ладно, так правильно. Позволив себе заменить одну реальность на другую, заменить тот мир на этот. Поверила так слепо. И даже казалось, что обрела счастье, покой. Какая же наивная девочка. Какая дура…
И в мозгу все бьются его слова.
Ты привлекла меня, Нобару, даже очень. Я сам не знаю почему.
Пусть человеческие женщины никогда и не были мне интересны. Но с тобой я хочу попробовать.
— Ничего не было правдой. Ничего. — принимая столь жалющую истину, как единственно возможную. Бездумно забиваясь в дальний угол, точно прячась от самой себя и всего вокруг. И снова по стене вниз к самому полу. Да и чем она могла привлечь его? Чем? Ведь вся состоит точно из неправильных, ломаных линий. Острый подбородок, вздернутый нос, огромные глаза точно блюдца на лице, покатые плечи, колкие локти, лишенная симметрии небольшая грудь, мягкий живот. Ключицы выпирают сильнее положенного, как и косточки на бедрах. Худа, да тонкокостна. Неидеальная. Совсем неидеальная, не то что та… другая, что была до нее. Ведь Нобару не красавица, не такая, и иной не сможет стать. Всего лишь человек. Простой человек.
И снова горькая усмешка кривит её лицо, как только пальцы сами цепляются за камень все еще болтающийся на шее. И в голове лишь одна мысль сдернуть его с себя поскорее. Взяться за кулон, схватить его покрепче пальцами и рвануть изо всей силы. Да так, что маленькие звенья тонкой цепочки посыплются на пол тихим звоном. Претенциозно звучит, весьма. Зато похоже на ее сердце. Но вместо всего этого она лишь еще сильнее сжимает его в ладони, зажмурившись покрепче, ведь Томоэ просил сберечь. Такая дура. Сейчас слабая. Слишком слабая. Жизнь не сказка. Пора стать жестче и сильнее. Пора уже стать другой и не такой наивной.
Нобару и сама не знает, сколько часов сидит так, глухо плачет не поднимая голову с колен, пряча опухшее лицо и лишь солнце за открытым окном еще напоминает о течении времени за этой комнатой, клонится алым диском за горизонт. Рей не заходит, не слышно даже её шагов за стеной, а ведь обычно носится всегда по дому, что-то делать пытается, чем-то гремит, а сейчас тишина.
В пару странных и не очень казистых движений добраться до футона все же получается и головой на пуховую подушку, лицом на мягкую ткань. Время от времени еще шмыгая носом и тихо всхлипывая, потом перевернуться на спину и снова на бок. Путаясь в ткани своего длинного наряда. Но только не плакать. Хватит.
***
Нобару трет припухшие глаза продолжая все так же время от времени ворочаться. Надавливает пальцами на глазницы так, что пляшут всполохи искр, и темнота ночи уже стелет взор. Трет и трет. До жжения и рези. Практически до боли. Тело просит сна, каждая мышца чуть ли не вопит об этом, и голова такая тяжелая, словно налитая свинцом, сделанная из чугуна, все гудит, раскалывается и трещит, словно кто-то на стекле железом высекает кривые узоры.
И уснуть не может, не получается. Все ждет Лиса. Лежит уставившись в белесый потолок, слушая удары сердца в ушах. Давясь гадким чувством, глотая его еще с легкой икотой, щекочущей горло, комкая пальцами одеяло теплое. Мир — херовая штука, слишком. То дает, то забирает. Зачастую, забирает он гораздо больше. Потому и все в ее жизни не так, неправильно, неверно, вывернуто наизнанку. И сегодня лишь еще один случай подтверждающий все это. Поверила в иное и обманулась.
Она не очень точно понимает, в какой именно момент, мир вокруг нее успевает наполниться новыми звуками, доносящимися из-за стен комнаты. Она лишь медленно присаживается начиная вертеть головой с намерением прислушаться точнее, пытаясь осмыслить. Вернулся. Томоэ вернулся. Нобару катает язык меж зубов, давя в себе вспыхнувшую вновь злобу.
Когда девушка появляется на пороге его комнаты, то действительно видит мужчину. Вид у него уставший, вымотанный, на столе лежит катана в ножнах, принесенная им с собой. Такая непривычная вещь для нее, она конечно знала, что у него есть меч и может даже не один. Да только за все прибывание здесь видела их лишь пару раз в его руке. И запах горечи гари чуть кружит по комнате с ним. Подмечая застывшую Нобару взглядом, Лис едва двигает уголками губ, точно здоровается снова. Томоэ не спешен, движения спокойные, он зарывается своей пятерней в спутанные волосы, ерошит непослушные пряди на лбу, чуть хмурится, точно отгоняя лишние мысли или наоборот припоминая что-то.
А Нобару все молчит, лишь сверлит его глазами. Чувствуя, как что-то темное распирает ее изнутри. Отвратительное, черное, гнилое чувство к нему и себе. С каждым движением мужчины, с каждым его шагом по этой комнате то чувство внутри лишь усиливается, давит сильнее, но все молчит. И лишь когда Лис поворачивается к ней и возможно собираясь что-то сказать, может, что-то вроде того первого, совершенно неуместного и такого странного замечания, что скоро рассвет, а она еще и не ложилась. Нобару чуть всхлипывает. Тонко так, чуть слышно. Единственным звуком переворачивая все вокруг и ладонь ко рту тут же прижимает понимая свою ошибку.
— Нобару? — он останавливается сразу и глядит на нее своими вкрадчивыми демоническими глазами, меняясь за секунды в лице. Не смотрит так снова. Не смотри.
— Ты просто пользуешься мной. — тихо и хрипло, прямо в лицо, не разрывая контакта глаз. Его шаг к ней и Нобару подскакивает, стрелой выносясь из комнаты не говоря больше и слова, подхватывая руками длинные юбки, вновь убегая к себе. Понимая что ломается, чувствуя, как нервы трещат с новой силой. Обнаруживая вновь слезы на лице. Не смогла, не сдержалась. И снова ладонями размазать влагу по щекам.
Седзе в её комнате раздвигаются с характерным звуком легкого шороха, Она едва успевает повернуться, когда Лис уже захлапывает «дверь» за собой. И снова шаг в её сторону. Первый, второй. Нобару пятится, спохватывая первое, что попадается в руку.
— Не подходи ко мне, — похожая сейчас скорее на разъяренную, взъерепенившуюся кошку. Влахмоченная с глазами чумными. Срываясь ураганом рвущих эмоций, разрывающих ей грудную клетку. Запуская с размаху в мужчину подхваченной ранее книгой, а после и зеркалом найденным второй рукой.
Ведущая себя сейчас как обиженная женщина, как девушка, которой вспороли, вскрыли душу. Понимая, что сорвалась, что все то, что копилось и множилось в ней, сейчас просто взорвалось. Сама и толком не замечая в какой момент оказывается в кольце сильных рук, прижатая спиной к его груди. Продолжая и дальше биться все так же отчаянно, брыкаться и извивается как змея, шипеть и щерится. И лишь, когда Лис стискивает ее с такой силой, что из девичьей груди уходит весь воздух, Нобару наконец затихает с тихим всхлипом.