— Нет — звучит ее неуместный ответ и Томоэ вскидывает бровь, — Просвечиваю не я, это лишь подкладка из белого шелка. — она вдруг слабо улыбается, и кажется от Лиса не спрячется едва уловимая хитрость в ее зеленом взгляде и напряжение в зрачке. Что она снова за игры затеяла? — К тому же, у меня есть это и Рей объяснила мне, для чего он мне может быть нужен, — и жестом, который она разучивала минут пятнадцать перед зеркалом, в женской руке раскрывается веер из кружев в тон платью и, обмахиваясь им, Нобару вполне кокетливо прикрывает бюст. Заставляя Томоэ с ухмылкой смотреть на это представление, чуть покачивая головой в задумчивом жесте.
— Проказница, — шелестят его губы, едва размыкаясь, едва произнося это вслух. И девочка оживляется еще больше, начиная чувствовать себя увереннее. Вновь ощущая ласку в Лисьем голосе и глазах.
А Акура мочит, горло ледяной водой большими глотками отворачиваясь. Не уж то Брат его действительно так просто купится на это? Безумец. Да будь его воля, эта женщина и шага не ступила от него в подобном виде. Мужчина стирает остатки влаги со рта рукавом, хмурится и все же вновь косит свои глаза на девушку. Следит за тем, как она кладет свои руки на плечи Лису, как тот прижимает ее к себе теснее. Практически впечатывая в свою грудь это гибкое и красивое тело. Как скользит по ее телу своими ладонями. Вот его рука ниже положенного, еще немного, и он пощупает ее задницу, твою мать. Дешевка. Вот кто она такая. У него это едва ли не вырывается вслух.
— Я старалась для тебя, — Нобару слушает чужое биение сердца, что чувствует через ладонь. Равномерное, но едва взволнованное. Ощущает, как стук его время от времени подрагивает, сбивается.
— Это нечестная игра. — С улыбкой отвечает тихим голосом мужчина. И девушка улыбается в ответ. Да она знает. И не может проиграть. И к тому же она ведь женщина. Женщинам от природы положено чуть-чуть лукавить и хитрить. Возможно пора учиться этим пользоваться.
— А на плечи я накину светлое хаори, — раздается шепот рядом с его ухом, когда она тянется к нему на носочках цепляясь пальцами за ворот кимоно, вынуждая склониться к ней ближе. Чертовка все понимает. Ластится как лиса, улыбается задорно, и в глазах её пляшут бесенята. Когда Нобару ощущает, как Лис сдается под ее напором, ласками и просьбами. — Пожалуйста, позволь остаться в этом платье, — прямо в его губы. И поцелуй мягкий, терпкий, такой нежный и дразняще короткий. Мужчина крепко прижимает девушку к себе, а она продолжает улыбаться, ныряет пальцами за ворот его кимоно.
— Тебе понадобится веер побольше. — И едва его слова достигают женских ушей, как девушка ловко выворачивается из объятий, практически подскакивая на мести от радости и счастья, что уговорила. Ведь для нее это маленькая победа. Такая детская, простая, но нужная и сладкая. Её победа.
У Нобару глаза горят, щеки пылают румянцем, сердце стучит в груди. Когда она победоносно оборачивается на Акуру через плечо. Делает легкий взмах веером, посылая себе в лицо вечернюю прохладу. Счастливая, довольная собой. И чуть затихает, видя как тот смотрит на нее, и в глазах его золотых столько всего. То ли обида, то ли пренебрежение вперемешку с укором, а может и есть что-то еще. Нобару это даже удивляет, ведь сказать откровенно ждала она совсем другого. Но думает о сим факте девушка не долго. Размышления ёе прерывает Лис.
— Но запомни, Нобару, — рука его ложится на оголенное женское плечо явным жестом собственника, заставляя девушку переключить свое внимание. — Если я найду рядом с тобой хоть одного мужчину, или если твой взгляд задержится на ком то кроме меня, считай этот счастливчик — покойник. — продолжает тихим голосом Томоэ на ухо. — А что касается лично тебя…
— И что же ты сделаешь со мной? — вклинивается Нобару в его речь. У нее улыбка на лице снова начинает тянуть уголки рта, а по кромке глаз пляшут смешинки.
— Что-нибудь да придумаю, — Ирония перекатывается на его языке, а взгляд такой пристальный, внимательный, цепкий. — Из того, тебе точно вряд ли понравится.
После, поздним вечером, Нобару, еще обязательно расскажет Рей, как все чудесно прошло и даже чуть ли не до одури. Расскажет о том, как заразилась атмосферой праздника, когда кружила как ненормальная, взмахивая своими длинными юбками, как смеялась почти до самой ночи. Как качала головой и дивилась диву, взирая на представление своего детства уже взрослыми глазами, и как неузнаваемо все было. Так цивильно, так чинно, так правильно и все равно волшебно.
========== Тварь довольная жизнью ==========
Светло-желтый луч солнца, проникающий через окно, ласкает нос девушки, перемещается на шею, кидает каплю света на грудь и тут же перескакивает на стену, вырисовывая там лишь ему одному ведомые узоры. Нобару улыбается. Открыто, лучисто, искренне. Линии счастья прорезают кожу ее лица. Девушка кажется такой полной жизни, удушающего счастья, вольного чувства свободы. Она цветет и дышит миром, радостью, брызжет палитрой ярчайших эмоций на лице. И кажется, что вся комната вместе с ней наполнена светом и теплом.
Расстеленные на полу под согнутыми ногами татами мягкие. Одеяло котацу, скрывающие часть её тела греющее, на самом же столике стоят три чашки чая, лежит небольшое блюдо в котором покоится несколько сахарных леденцов округлой формы, с тонкой бамбуковой палочкой на одном конце.
Нобару чуть наклоняется вперед, тянет руку. Ее ловкие пальцы цепляются за почти прозрачный золотистый шарик и конфета быстро отправляется в рот. Девушка крутит пальцем тонкую палочку, перекатывая сладость на языке, чуть прикусывает зубами. И сразу слышится слабый хруст. Нобару немного морщится, но почти сразу улыбка вновь возвращается на ее лицо.
Она сидит по левую руку от Лиса. Кладет свою голову на его плечо, скрытое тканью одежды, обхватывает ладонями предплечье, поджимает ноги под себя ближе. Сидит так пару минут уткнувшись подбородком в плечевую косточку любимого мужчины, а потом подскакивает и мокро целует в щеку. Немного смеется. Томоэ сразу поворачивает к ней голову отвлекаясь на эти шалости, смотрит пару секунд, затем быстро ответно целует девушку в светлую макушку и вновь возвращается к тихому разговору.
— Тебе не стоило лезть туда одному.
Акура-оу лишь как-то молча рассеяно кивает не вставляя и слова, он сидит в доме Брата уже несколько часов. В своих руках он вертит полупустую чашку остывшего чая. Золотистая жидкость перекатывается по блестящим стенкам ровно и плавно, чаинки едва вздрагивают где-то там на дне. Жизнь у этих двоих красивая. Даже картинная. Акуру едва ли не тошнит глядя на все это. Для них не существует фальши, они не видят искусственности ее просто нет в их мире. Акуре же она попадается на глаза постоянно. Будто все вокруг него сделано из мишуры продажности и обмана с заведомой выгодой. Мен на мен, дар за дар. И неужели он все-таки завидует? Да было бы чему… мужчина хмыкает, усмехается сам себе. Но кажется неотвратимо, неумолимо чувствует, как будто внутри что-то все больше ломается, идет под неверным углом.
— Да, я понял тебя.
— Хоть иногда, но будь благоразумнее.
Нобару сидит, облокотившись о грудь Лиса, почти не слушая их разговор, знает лишь, что Акура говорит о каком-то случае произошедшим с ним не так давно. Томоэ же в свою очередь пальцами неосознанно перебирает ее длинные волосы опустив руку на женское плечо, время от времени накручивает на пальцы, даже дергает пряди. За что и получает скорый тычок локтем под ребра. И в отместку на шее девушки ту же остается его слабый укус. Раздается тихий писк, и вот тогда наконец Акура поднимает золотые глаза быстро вскидывая голову.
От его взгляда задерживающегося на девушке, у нее едва пересыхает во рту. Становится неуютно. Очень. Нобару сразу губы поджимает и улыбка спадает с женского лица. По какой-то неведомой, неясной и мутной для Нобару причине Акура-оу с ней совсем перестал разговаривать, даже не задирает как прежде, просто обходит стороной. И все бы хорошо, но только стал он еще более раздраженным, чем она знала его прежде, даже злым. Все больше молчит когда приходит. Сядет, расставит колени, обопрется о них руками и сверлит взглядом стену напротив. Или же наоборот развалится на крыльце подперев голову руками и смотрит пристально на небо. Да и появляться демон здесь стал значительно реже.