Нет, друг, ты пьян. Ты просто пьян.
Хотя… это так манит. Нобару ведь по сути должна была быть его, не Томоэ. Его выбор первым пал на эту девчонку, а Лис урвал буквально из-под носа, развлекаясь теперь с этой девкой сам. И, пожалуй, было бы все же неплохо расквитаться с ней за то, что посмела ему указывать, рискнув едва ли не накинуть поводок на шею. Никто и никогда не имел на это права. А она тем более. Человеческая девка, точно бельмо на глазу. Мужчина шально ухмыляется. Трахнуть ее, выбив дурь из башки, сбить всю спесь заставив преклониться. Слишком мягок он был с ней все это время.
Акура поднимается на ноги, теряя всякую осторожность своих действий и намерений. Тело съедают зуд, раздражение, похоть, злоба. Голова полна тумана, а сердце пропиталось алкоголем. Трахнет ее. Уже решено. Засадит так глубоко, что искры посыпятся из ее больших зеленых глаз. Мужчина возвращает взгляд обратно к Нобару. Но девчонка пропала. Демон хмурится опираясь когтистой рукой о ствол позади поворачивает голову оглядываясь, и все-таки замечает хвост желтого платья, скрывшийся за углом дома.
Мужчина криво ухмыляется.
Что ж, девочка сама себя загнала в ловушку.
У Ауры-оу быстрые шаги, широкие. Сейчас девка получит свое, и рука у него не дрогнет. О! Это он уже представляет, как она кинется ему в ноги умолять ничего с ней не делать, не трогать. Снова проливая свои соленые слезы. А ему будет плевать. Просто плевать, и в этот раз он эту девчонку точно возьмет. Потому что всегда получает свое, и она не чертово исключение. Заберет с собой, так что пикнуть даже не успеет.
========== Доигралась ==========
Акура сжимает темные губы в одну тонкую линию. В горле что-то скребет, на языке поганый привкус алкоголя и сплюнуть бы его прочистив глотку, или запить чем. Вот только не до этого. Ведь в брюках такой жуткий стояк, а тело сплошной сгусток желания. Мужчина спешно огибает угол дома, и усмехается криво на свой манер, скалясь точно дикий зверь — там никого. Девка точно почуяла его, исчезнув так быстро, спасая свою шкуру. Кинулась наверняка снова к его Брату. И эта мысль злит, приводя в едва сдерживаемое бешенство. Акура делает еще несколько шагов по прямой слушая, как хрустят опавшие листья под подошвой его грузных сапог. Прячет руки в карманы сжимая пальцы в кулаки, цокает языком. И запрокидывает голову глядя на горящий диск солнца у горизонта. Сейчас уже вечер. Причем достаточно поздний и скоро стемнеет. Мужчина совершает еще один шаг и едва успевает схватиться пальцами за стену, чтобы не упасть. Цепляясь ногой о выступающую корягу из-под земли.
— Да вашу мать!
Демон ругается громко и зычно. Собственная неуклюжесть крайне злит. Перед глазами двоится, и тело едва ведет в сторону. Все же спиртное берет свое. Акура со злостью и рычанием пинает цепляющуюся ветку, которая тут же отлетает в сторону, бьется о ствол соседнего дерева и замирает там. Сегодня мелкие неприятности просто бьют все рекорды. Мужчина делает широкий шаг разворачиваясь, с намерением двинуться уже в обратную сторону. С желанием провести этот вечер лучше, чем шастать в кустах за невидимой добычей. Зная, что Юко точно уже более чем наверняка освободилась для него. И тут его острый демонический слух режет тонкий, острый, тихий всхлип, заставляя замереть на месте на долю секунды.
Нобару?
Акура замирает. Вертит неспешно головой. Ничего. Мужчина хмурит брови и вновь поворачивается корпусом. Вслушивается. И странная тишина от посторонних звуков вокруг, вдруг резко становится такой ощутимой, такой болезненной, давящей, практически удушающей. Здесь будто что-то не так. Он чувствует это. Пусть и сложно объяснить эти ощущения рационально, логически, но он просто понимает, что это неспроста. Мужчина едва поворачивает голову, стараясь уловить еще хоть звук. И вот тихий, надрывный всхлип повторяется. Режет по остроконечным ушам.
Нет, тебе не послышалось. Это она.
И почти утерянное желание отыскать эту девчонку, лишь еще пуще ударяет подкорку головного мозга. Этот звук. Кажущийся почему-то страшным и жутким. Он ускоряет сердце в груди. Заставляя едва ли не за секунды хмельной дымки перед глазами рассеяться, а голове проясниться. Так воют мертвые души страны желтых вод. Приведения прошлой жизни. Сломанные и разбитые. Мужчина совершает шаг, потом еще один. Его черные, натертые чуть ли не до блеска сапоги с тяжелой подошвой, ступают удивительно аккуратно и мягко. Тихо, медленно, крадучись. Словно большая и ловкая кошка, вышедшая на охоту, он обходит куст за кустом все дальше уходя от дома. Рука мужчины сама находит острый клинок, затолканный за пояс — металл нагрелся от соприкосновения с телом. И вот звук снова повторяется, точно ведя его за собой. Заставляя напрягаться лишь еще больше. Тихо-тихо, тонко-тонко, так жалобно, скуляще, что кусачие мурашки впиваются в шею демона. Но как только золотые глаза наконец находят среди зелени этого леса её, то мужчина понимает, что оружие ему не понадобится.
Девчонка сидит одна, поджав колени к груди. Скрючившись. Упирается спиной о твердую, цепкую кору ствола широкого дерева. Голова у нее опущена на острые колени, и видно что ее чуть потряхивает с каждым новым вдохом.
— Вот ты где, — голос ярый, раздраженный, с сардоническими нотками, но притом такой уверенный. — Какого хера ты здесь расселась? — Колючие ветки густых низкорослых кустарников цепляются за его одежду, бьют по рукам, когда Акура выходит к ней. Внимательно следя за тем, как Нобару с трудом отрывает голову от колен, поднимая к нему лицо. Позволяя лишь сейчас ему увидеть, как оно опухло, раскраснелось, как соленые дорожки слез расчертили ее кожу, струясь ветвями.
— Акура… — голос у девчонки тихий и ломкий, немного растерянный.
Нобару сглатывает глядя на то, как он возвышается над ней, стоя так близко. Далекий и чужой, знакомый и близкий. Странный мужчина со странными чувствами, что стелют его стальные глаза. И вместо крови у него ржавое железо. Хлюпает в венах, травит. Она знает. Нобару от чего-то зажимает рот платком в ладони и всхлипывает, снова делая резкий судорожный вздох. Так тонко и глухо не отрывая от него глаз. А потом сразу кашель вырывающийся со свистом сквозь разомкнутые губы. Настолько сильный, что кажется, будто легкие ее вот вот разорвутся на части. Грудь, плечи ходят ходуном. И алая жидкость действительно исторгается из её широко раскрытого рта, застывая разводами на тонких женских губах. Впитываясь алым пятном на белоснежной ткани платка. И это пугает.
У мужчины кадык дергается на шее, когда он все также продолжает стоять и просто смотреть на всё это. Обескураженный. Сбитый с толку. Осознавая, что наверное первый раз в жизни не знает, что делать. Видя то, как у девчонки мелко дрожат губы и пальцы. Как её хрупкие плечи начинают трястись все сильнее и сильнее, когда она поспешно вытирает длинными рукавами пестрого платья свои щеки. Ну вот. Вот и нашел ее. Что он там хотел сделать дальше? Демон качает головой поджимая губы, понимая, что необходимо оттаять, необходимо сказать хоть что-то. Да хотя бы просто перестать так смотреть на нее, заставляя сжиматься все больше и больше.
И точно повинуясь порыву, идущему из глубины души, из самого сердца, мутному и неясному даже для него самого, Акура делает пару шагов в сторону девчонки, приседает на корточки, оказываясь прямо напротив ее лица. Слыша, как она начинает дышать чаще, когда он протягивает к ней свою руку, собирая пальцем остатки крови с ее рта, а после отправляя алую жидкость себе на язык. Как тогда, когда она оказалась под ним, на его кровати. Странно, что он это помнит. Странно, что это помнит и она. Зато теперь оба понимают, что значит ощущение дежа вю.
Акура сардонически кривит темные губы. Кровь у нее горькая. Совсем не та что была раньше. И не нужно быть большим умником, чтобы понять, что именно с ней произошло. Девчонку отравили. И кажется, он даже более чем хорошо знает кто.
— Доигралась, — наконец, произносит демон, ощущая, как внутри что-то шевелится. Такое страшное, темное, мрачное. — Дура. — Цедит сквозь зубы. И голос мужчины скрипуч, осуждающ. Ярость рождается в нем злющим зверем. Встает на лапы, отряхивается, щерится, топорща шерсть и скаля клыки.