– Отчего он умер? – спросил Иннес, которому в голову вдруг пришла ужасная мысль: уж не собирается ли его новая знакомая признаться в том, что убила его? В каком-то смысле он бы ее понял.
– От плеврита, – ответила она. – Его нашли в Каугейте; он валялся в луже мертвецки пьяный и простудился. Одному Богу известно, сколько он там пролежал и где был до того. Дома он не показывался три дня.
Может быть, именно это она имела в виду, намекнув, что ей известно больше, чем можно было ожидать от порядочной женщины, о тех, кто занимается древнейшим ремеслом в трущобах? Очень хотелось спросить, но он боялся ее отвлекать. Несмотря на печальный рассказ, держалась она уверенно, и он невольно восхищался ею.
– Насколько я понимаю, муж оставил вас без гроша? – спросил Иннес.
– Он не оставил мне ничего, кроме долгов. Я даже так называемой «вдовьей доли» не получила; он все вложил в акции, которые сейчас ничего не стоят. Наш дом заложен; срок выплаты через месяц, прошел год после его смерти, а отец все так хорошо продумал, что, как сегодня подтвердил мистер Томсон, я не смогу забрать наследство, даже если меня признают банкротом. Но, знаете, меня волнуют не только деньги. Больше всего я возмущена тем, что меня держали в неведении – не только муж, но и отец. Точнее, я позволяла держать себя в неведении! – Большим и указательным пальцами миссис Макбрейн показала расстояние примерно в дюйм. – Вот сколько права голоса мне оставили в собственной жизни!
– Ваш отец наверняка заботился о вас, хотел оградить вас от трудностей…
– Потому что я всего лишь слабая женщина, не способная думать головой? – отрезала она. – Невольно задумаешься, сколько еще сотен и тысяч нас, бедняжек, вот так и живут с повязкой на глазах.
– По-вашему, существует настоящий заговор.
– Да, потому что все именно так и выглядит, и даже мадам Ге…
– Какая мадам Ге?
– Не важно. – Миссис Макбрейн тряхнула головой, повертела в руке бокал и поставила на место, не пригубив. – Прошу прощения. Не собиралась так бурно реагировать. Как говорится, где постелила, там и спи. Хотя нет, кровать мне тоже придется продать. – Она принужденно улыбнулась. – Как и во всех сказках с плохим концом, в моей – есть мораль, вернее, вывод. Что бы ни случилось, я больше не позволю никому ничего за меня решать. Как бы там ни было, а я стану хозяйкой своей судьбы. Ну что ж, по-моему, хватит. Теперь ваша очередь.
У него в голове теснились сотни вопросов, но она скрестила руки на груди и плотно сжала губы, изобразив, что внимательно слушает. Иннеса, однако, она не обманула. Глаза у нее слишком ярко блестели, пальцы были слишком крепко сжаты. Она была сильно измучена. Женщина более слабая сейчас заплакала бы или отдалась на милость какому-нибудь мужчине. Он не мог себе представить, чтобы так поступила миссис Макбрейн. Ему захотелось подбодрить ее. Конечно, можно предложить ей денег, но он понимал, что для нее это будет унизительно. Кроме того, она оскорбится, решив, что разжалобила его своей историей. Не хватало еще, чтобы она чувствовала себя обязанной ему. Ведь она хотела свободы. То, что с ней произошло, поражало своей несправедливостью, но он не столько жалел ее, сколько… чувствовал в ней родственную душу.
– Мои слова вас так позабавили? Почему вы улыбаетесь?
– Ваше положение, миссис Макбрейн, затронуло во мне много струн.
– Не понимаю почему. Я вас не знаю, но вы признались, что всего в жизни добились сами. Мужчины вроде вас ни за что не потерпят вмешательства в их жизнь.
– К сожалению, дело обстоит не совсем так. Я прекрасно знаю, что чувствует человек, которого заставляют жить по чужим правилам, которым управляют и лишают права голоса.
Он обрадовался, увидев, что вызвал ее интерес.
– Что вы имеете в виду? – спросила она.
– Разве я не сказал в самом начале, что мы оба стали жертвами отцов и трастовых фондов? – ответил Иннес. – Странное совпадение, но, пока вы консультировались с Томсоном относительно некоторых щекотливых пунктов в завещании вашего отца, я консультировался с Баллардом о том же самом. Я тоже стал жертвой трастового фонда, только мой отец хотел не оградить меня от трудностей, а призвать «к ноге». Кроме того, в отличие от вас, я все же могу получить наследство, хотя и на весьма специфических условиях.