Ринна словно онемела, сидела как истукан. Она еще сильнее сжала ножку бокала. Он все знает. Он узнал ее и старается заманить ее в ловушку.
– Знаете, Ринна, – смеясь, включился в разговор Дэвид, – мой брат считает себя знатоком женских вкусов. Но на этот раз ты ошибся, старина, – обратился он к брату. – Возможно, кому-то и нравится шампанское с клубникой, но это совсем не значит, что все женщины любят его.
Еще несколько секунд, показавшихся Ринне вечностью, Трэвис не отводил от нее взгляда, затем повернулся к Дэвиду.
– Да, полагаю, ты прав, – сказал он. – На этот раз я ошибся. Не могу понять, с чего я вообразил, что у миссис Уилльямсон подобные вкусы.
Ринна сжалась, словно загнанный зверек, к которому подбирается охотник, решивший поиграть со своей жертвой, перед тем как нанести ему смертельный удар. Трэвис продолжал наступать:
– Вы слишком молоды для вдовы, миссис Уилльямсон. Ваш муж давно умер?
– Несколько лет назад, – пробормотала она.
– Ну, надо же. Несчастный случай?
– Нн… нет, – запинаясь, произнесла она, уставившись на свой бокал. Обычно, когда речь заходила о ее муже, люди выражали сочувствие и далее не касались этой темы. – Нет, он погиб в Белфасте.
– Так он был военным? Не знал, что мы посылали войска в Северную Ирландию. Сам я был во Вьетнаме. Ужасное место. Джунгли, кишащие насекомыми, жарко, как в пекле.
Трэвис, по всему видно, не такой, как другие. Он не знает, когда нужно тактично промолчать.
– Нет, – сказала Ринна. – Он не был военным. Он… он был журналистом.
Неужели все незамужние женщины с детьми стараются выставлять своих вымышленных мужей героями? – подумала Ринна. Когда родился Энди, ее легенда была вполне логичной. Она выдумала ее, опираясь на происходившие в то время события. Думала: вот Энди подрастет, и она расскажет ему о трагической судьбе его отца. Сейчас это прозвучало глупо.
– Вы уверены, что ваш муж был отцом вашего ребенка?
– Что?! – переспросила ошеломленная Ринна.
– Я спрашиваю, вы уверены, что ваш муж являлся отцом ребенка? По сообщениям прессы, единственный американский журналист, погибший в Северной Ирландии, похоронен десять лет назад.
В комнате воцарилась напряженная тишина, трое мужчин удивленно смотрели на нее. Ринна почувствовала, как ее сердце начало колотиться с удвоенной силой. Как она могла совершить такой непростительный промах? Зачем она позволила загнать себя в угол? Она лихорадочно начала придумывать логичное объяснение своей грубой ошибке.
– Разве я сказала Белфаст? Я имела в виду Бейрут. – Она надеялась, что исправила свой промах, хотя эти два места и расположены в тысячах миль друг от друга. – Я плохо запоминаю названия иностранных городов.
Эта отговорка, видимо, прозвучала для них совершенно неубедительно, Ринна чувствовала себя полной идиоткой.
– Мне эти названия тоже плохо даются, – сочувственно улыбаясь, сказал мистер Мартин. – Он был знаменит?
– Мой муж? Нет. Нет, его почти никто не знал. Он работал на небольшую газету во Флориде.
– Его смерть наверняка явилась для вас ужасным ударом, – вступил в разговор Дэвид. – Помню, когда умерла жена Джонатана, ему пришлось нелегко. Все произошло так внезапно.
– Да, мне было тяжело. – Ринна поставила бокал. Ее удивило, что Трэвис отошел к буфету, чтобы вновь налить себе вина. Он, наверно, не оставит ее в покое своими расспросами. Она решила уйти, раскрыла, было, рот, чтобы попрощаться, но в этот момент к ней обратился мистер Мартин:
– Ваша мать была кельтского происхождения?
Беседа о ее корнях казалась странной и неуместной, но она не могла оставить его вопрос без ответа: старик был добр к ней все два месяца.
– Да, как вы догадались?
– Вы говорили, что вас назвали в ее честь, и хотя я никогда не слышал имени Ринна, для меня оно звучит по-шотландски. – Он повернулся к Трэвису. – Ты бывал в Ирландии и Шотландии, там оно, наверное, встречается чаще?
Ринну этот вопрос застал врасплох – она не ожидала, что старик вновь втянет Трэвиса в разговор, и уж совсем не ждала, что вопрос коснется ее имени. Затаив дыхание, она напряженно ожидала ответа Трэвиса.
Похоже, Трэвис тоже чего-то ждал: он откинулся на спинку стула и смотрел ей прямо в глаза.
– Никогда не слышал этого имени.
Ринна недоверчиво посмотрела на него. Он лжет. Он вспомнил ее. Теперь она абсолютно уверена в этом.
– Вы не похожи на шотландку, – продолжал мистер Мартин. – Скорее на шведку, только глаза у вас другие. У них такой необычный карий цвет, почти золотой.
– Я похожа на отца, – выдавила из себя Ринна.
– Видимо, Энди тоже похож на отца, – бросил Трэвис. – На вас он совсем не похож.
Ринна так крепко сжала кулаки, что суставы ее пальцев побелели.
– Нет, он н-не похож, – заикаясь, произнесла она, – совсем не похож на своего отца.
Трэвис насупил брови.
– Довольно странно, правда? Я имею в виду, что по законам генетики ребенок должен быть похож на кого-то из родителей. Вероятно, вы просто забыли, как выглядел его отец. Наверное, он слишком долго пробыл в Бейруте.
Да, он все понял. Ринна решила, что сейчас он поведает остальным о том, что было между ними, но тут вмешался Дэвид:
– Трэвис, раз уж речь зашла о генетике, когда мы займемся скрещиванием Роелмейден?
– Дэвид, – прервал его мистер Мартин, – и я, и Трэвис не раз говорили тебе, что скрещивать надо лучших с лучшими. А эта кобыла, которую ты хочешь скрестить с Принслеком, совсем не из лучших.
– Папа, думаю, она даст хорошее потомство. У нее неплохие гены. Я изучил их родословные. Гены Принслека дадут потомству выносливость, а Роелмейден ведет свое происхождение от Сэра Келси. Тебе прекрасно известно, какой это резвый конь.
– Дэвид, она не выиграла ни одной скачки, и ее отец никогда не брал крупных призов. И потом, она довольно болезненная.
Этот спор мог продолжаться целыми днями – так всегда спорят владельцы лошадей. Ринна хорошо знала, что у каждого из них существует на этот счет собственная теория. Но на этот раз она не прислушивалась к спору, впрочем, как и Трэвис. Он смотрел на нее, и в его взгляде презрение смешивалось с насмешкой. Своей улыбкой он бросал ей вызов. На секунду она зажмурилась. Да, он все понял.
– Трэвис, ты идешь с нами? – спросил мистер Мартин. – Дэвид приготовил нам сюрприз.
– Я лучше останусь и еще поболтаю с миссис Уилльямсон, – ответил Трэвис. – Уверен, ее не интересуют исследования Дэвида, а сам я уже видел бумаги.
Отчаяние парализовало Ринну, она словно приросла к креслу, и мысли, одна страшней другой, лихорадочно проносились в голове. Что ему нужно от нее? Она должна уехать, и как можно скорее. Нужно было сделать это несколько часов назад. Оставшись, она накликала на себя беду. Она вскочила со стула, чтобы пойти за Энди.
– Сядьте, миссис Уилльямсон.
Его повелительный тон заставил ее остановиться. Они остались в комнате вдвоем.
– Я сказал – сядьте. Теперь мы немного поболтаем. Итак, чего вы хотите?
– Чего я хочу? – переспросила она, в отчаянии стиснув руки. Она хочет уехать, больше ничего.
– Пора прекратить эту игру, Ринна. Я знаю, кто ты такая. И хочу знать, что ты здесь делаешь. Неужели ты ожидала, что я поверю, будто ты случайно оказалась в «Мартин Оукс»?
Он прав. Глупо продолжать играть в загадки. Глупо пытаться убедить его, что она не спланировала эту встречу. Ринна вызывающе посмотрела на него.
– Но это действительно произошло случайно.
Смех его был так же циничен, как и его улыбка.
– Хватит, Ринна. Я не такой дурак, каким ты меня считаешь. Своей игрой в невинность тебе удалось обмануть остальных, но ввести в заблуждение меня тебе не удастся.