Тем не менее, когда стартовые ворота распахнулись, сердце ее предательски забилось. В забеге участвовало еще десять чистокровных рысаков, все серьезные соперники. В какой-то момент Ринне показалось, что их жеребец промедлил на старте и отстает, но уже в следующую секунду он, словно ему надоело находиться среди своих собратьев, рванулся вперед и пересек финишную черту, оставив всех далеко позади.
Шум изумления пронесся над толпой зрителей, те, кто ставил на большой отрыв, начали кричать и громко аплодировать. Ринна, обезумев от радости, вскочила с места и бросилась в объятия Трэвиса. Он улыбнулся, в его глазах светилась любовь.
– Давай подойдем ближе, он сейчас совершит круг почета, – сказал Трэвис, стараясь протиснуться в толпе.
Приблизившись к Кинжалу, они заметили, что сидящему на нем жокею приходится несладко. Из-за шума и наседавших репортеров конь стал брыкаться и ржать. Ринна бесстрашно обняла его за шею. Жеребец по-прежнему бил копытами от возбуждения, но вытянул морду, ожидая привычного угощения. Один из репортеров щелкнул фотоаппаратом в тот момент, когда она протянула коню немного изюма. Кинжал тотчас успокоился, позволив репортерам фотографировать, и его дикие выходки посчитали одной из причуд победителя.
– Он просто влюблен в мою жену, – объяснял Трэвис журналистам, улыбаясь и наблюдая, как конь ест изюм с ладони Ринны.
– А вы не боитесь, что сахар повредит ему?
– До сих пор это его не беспокоило. Знаете, у всех есть недостатки, лошади – не исключение. Кинжал неравнодушен к ласковому голосу и сладкому.
Ринна улыбнулась, догадываясь, что он имел в виду не только коня.
Месяц спустя, когда они отмечали в ресторане день свадьбы, Трэвис вновь надел ей на палец обручальное кольцо.
– Ты заслужила его, Ринна, – пробормотал он. – Я возвращаю тебе его с любовью. – Не отпуская ее руки, он положил на стол толстый конверт. – Сомневаюсь, что это послужит компенсацией долгим неделям недоверия, но я хочу отдать тебе наш брачный договор. Отныне он недействителен. Я люблю тебя, Ринна. Все, что у меня есть, – твое.
Она смотрела на него, забыв обо всем на свете. Как же сильно она его любит!
– Пойдем домой, Трэвис.
Никогда еще Ринна не чувствовала себя столь счастливой. На глазах у Трэвиса она сожгла в камине их брачный договор. Для Ринны языки пламени, уничтожавшие документ, стали символом, началом чего-то нового.
Повернувшись к мужу, она сбросила с себя шелковую ночную рубашку. Ринна предполагала, что именно в ту ночь она забеременела. По крайней мере, ей хотелось верить, что их любовь и обретенное доверие друг к другу положили начало жизни их ребенка. Долгое время она хранила это в секрете, упиваясь сладостным ощущением зарождения новой жизни в ее лоне.
Трэвис засыпал ее подарками: купил новые платья, кольцо с сапфиром, жемчужные серьги под пару к ожерелью. Они были неразлучны. Днем, по окончании тренировок, они обычно отправлялись на верховые прогулки: Ринна на крапчатой серой кобыле, а Трэвис на Экскалибуре. Их маршрут пролегал к маленькому озеру, в чаще леса к северу от поместья. Давно, еще ребенком, Трэвис частенько убегал поплавать в этом уединенном озерке с ледяной водой. Теперь они купались там вместе и занимались любовью под деревьями.
Прошел сентябрь, за ним октябрь, дни становились холоднее и короче. Дженни посещала школу, ей больше не требовался воспитатель, но Ринна по-прежнему уделяла ей много внимания, правда, теперь лишь для того, чтобы подготовить к предстоящим в ее жизни переменам. Джонатан завел роман, и Дженни никак не могла привыкнуть к своей «новой маме». Ринна радовалась, что не столкнулась с подобной проблемой: Энди сразу признал Трэвиса. И хотя ей было приятно наблюдать за Джонатаном, увлеченным теперь не своим искусством, а девушкой, она жалела его дочь.
Ринна подолгу беседовала со своим отцом. К концу октября он окончательно поправился, и ей стало грустно, когда она поняла, что он скоро покинет «Мартин Оукс»: они вновь обрели взаимопонимание, простили друг друга, и ей будет его очень не хватать. Но его ждет работа.
Только в середине ноября она решила, что пришло время показаться врачу, впрочем, необходимости получать подтверждение тому, что она ждет ребенка, не было. По предыдущей беременности она помнила свое состояние и знала, какую нужно соблюдать диету. Но ей сообщили из детского сада, что Энди следует сделать анализ крови и несколько прививок. Ринна не знала никого из докторов поблизости, поэтому позвонила Тому Маршаллу, врачу, делавшему анализы по установлению отцовства. У него наверняка сохранились результаты анализов крови Энди, и она надеялась, что он даст ей адрес ближайшего врача-акушера.
Прежде чем адресовать ее другому врачу, он решил убедиться в том, что Ринне было и без того хорошо известно.
– Чарльз ждет, не дождется еще одного внука. Он только об этом и говорит, – произнес он отеческим тоном, и Ринна сразу почувствовала к нему расположение.
– Мистер Мартин еще ничего не знает, Трэвис тоже. Я хотела убедиться наверняка, прежде чем сообщать им.
– Думаю, этого будет достаточно, – сообщил ей доктор, ставя на стол пробирку с только что взятой у нее кровью. – Я хочу, чтобы вы показались доктору Сэмуэльсу, а также дам вам адрес педиатра для Энди. Я сам возьму у него анализ. Мы ограничимся анализом крови из пальца.
– Энди будет счастлив.
– Да, в последний раз он, помнится, весьма громко выражал протест.
Ринна улыбнулась, мысленно поблагодарив доктора за то, что он не вспоминал причин предыдущего анализа. Ее беременность, видно, послужила для него доказательством, что в семействе Мартинов все в порядке.
– Он вел себя ужасно. Когда будут готовы результаты?
– Сегодня. Позвоните днем Марион. – Он оглядел свой кабинет с кривой усмешкой. – Конечно, если она что-то сможет найти в этом беспорядке. Только теперь я понял, как хорошо справлялась со своими обязанностями Сильвия. Но сейчас у нее медовый месяц.
– У вас не очень расторопная помощница?
– Никогда не обращаешь внимания на мелочи, пока сам с ними не столкнешься, – произнес он, покачивая головой. – Если Сильвия не вернется в скором времени, придется разыскивать ее с полицией.
Как и в прошлый раз, Энди поначалу расплакался, но леденец, предложенный врачом, быстро успокоил его. Ринна завезла Энди в детский сад и отправилась домой. Через несколько часов она набрала номер доктора Маршалла.
Марион долго возилась, но наконец, ей удалось найти нужную бумажку.
– Да-да, здесь написано, что результат положительный. Обнаружен хорионный гонадотропин. Как вы думаете, что бы это могло значить?
– Это—гормон, значит, я беременна, – смеясь, ответила Ринна.
– Поздравляю! Так, дайте взглянуть. Тут еще по поводу вашего ребенка. Ему ведь тоже что-то делали?
– Да, анализ крови.
– Угу, правда, не сказано, какой результат – положительный или отрицательный. Думаю, что все в порядке, здесь всего несколько цифр.
– Уверена, что все нормально, – сказала Ринна. – Энди абсолютно здоров.
– Я еще справлюсь у доктора Маршалла, и, если что-то не так, я вам перезвоню.
– Благодарю. – Ринна улыбнулась и повесила трубку. Доктору Маршаллу, скорее всего, придется прибегнуть к услугам полиции раньше, чем он того хотел. Приняв витамины, она направилась наверх. Ее голова была полна самых разных планов. Надо подготовить комнату для новорожденного. И надо сказать обо всем Трэвису, но так, чтобы это стало для него сюрпризом. Ринна хотела, чтобы этот момент был особенным.
– Тельма, – позвала она, останавливаясь у входа в свою старую комнату. Из нее получится прекрасная детская. Она просторна, полна воздуха и солнца. Правда, придется сменить занавески и переклеить обои. А еще нужна новая мебель: детская кроватка белого цвета и настольная лампа с музыкой. Но прежде всего, необходимо освободить шкафы от ненужных вещей. Комната завалена старыми журналами и коробками со всяким хламом.