- Конечно …
Наконец, машина остановилась у высокого длинного забора с черными расписными воротами.
Джозеф нажал на пульт и ворота поднялись вверх, позволив нам свободно въехать.
Как я и ожидала, дом Джозефа просто невероятных размеров. Я говорю это как человек, много лет проживший в однушке и не привыкший к таким габаритам.
- Впечатляет, - пробормотала я и благоговейно вскинула голову, рассматривая большую, украшенную фонариками и мешурой ель. На самом верху, как и полагалось горела яркая, золотистая звёздочка, густо покрытая глитером.
Как только дверь гаража закрылась, на пороге дома появился пожилой человек в форме прислуги. Скромный костюм, фартук на бедрах, на ногах белые домашние тапочки.
- Мистер Браун! Вы как раз вовремя! Мы накрыли на стол!
- Я не один, - крикнул Джозеф и махнул старику рукой. Со мной гостья из города.
- Юрия, это мистер Купер. Он со мной с самого детства. Мистер Купер, это Юрия, писательница и очень неординарная личность.
- Рад познакомиться, - вежливо поклонился мне мужчина и доброжелательно просиял.
Эти улыбки начинают меня пугать, однако судя по тому, что сейчас канун нового года, подобная реакция наверняка вполне объяснима.
- И мне очень приятно, мистер Купер.
- Мы с Ю, хотим запустить фейерверки. Отправьте Йена к нам. Пусть принесет шампанского.
- Понял.
Когда мистер Купер исчез за дверью, я вопросительно глянула на человека напротив и пришла в ещё больший восторг.
В руках у Джозефа была большая красная коробка с ячейками, заполненными порохом.
- Салютная батарея на 64 выстрела, - самодовольно объявил красавчик и подмигнул мне глазом. Готова?
- Мистер Браун!
Кто …?
Я резко обернулась, желая взглянуть в лицо человека с таким прекрасным голосом, но запнувшись о ногу, полетела прямо к нему в объятия.
Все произошло так быстро, что на пьяную и сонную голову я даже не поняла как упала.
Мужчина подо мной не издал ни звука. Единственное, что он сделал – распростер руки и защитил от падения бутылку шампанского и два бокала.
- Юри? С вами все в порядке?
Я подняла голову и взглянула в глаза человеку, пожертвовавшему своим телом.
Мужчина гораздо младше Джозефа, приятной внешности, однако полная его противоположность. Он безразлично отвёл от меня взгляд и смущённо извинился.
Джозефу пришлось помочь мне подняться, ведь иначе я бы не встала.
- Это мне следует извиниться, - улыбнулась я и стряхнула снег с черного жилета юноши. Он даже куртку не накинул. Заболеет ведь.
Джозеф с любопытством наблюдал за моей реакцией и раз за разом бросал заинтересованный взгляд на смущённого паренька.
- Он в твоём вкусе? – не скрывая любопытства поинтересовался Джозеф и расплылся ещё шире. Значит у меня с самого начала не было шанса.
Мы с пареньком непонимающе переглянулись но сделали вид, что ничего не услышали.
- У нас в запасе пять минут, - улыбнулся Джо и вынул из кармана паренька бумагу и ручку.
- Джозеф...
- Как насчёт желания?
- Давай отпустим его домой. Он может заболеть.
- Со мной все нормально, - холодно ответил паренёк и снова отвёл взгляд.
Кажется между ним и Джозефом очень натянутые отношения.
- Она права, Йен, следовало надеть куртку, прежде чем выходить.
- Простите. В следующий раз так и сделаю.
- Хахах. В следующий раз … Забавно.
Джозеф на секунду задумался, а потом снова просиял.
- Тогда я первый напишу свое желание. Его нужно будет сжечь и утопить в бокале.
- Хотите это выпить? - возмутилась я. Подобные традиции были для меня в новинку.
- Хаха. Конечно. По другому не сбудется.
Мы с пареньком снова переглянулись, но рассмеялась только я, понимая насколько глупыми вещами этот взрослый дядя занимается.
Чтобы Йен мог открыть шампанское, я взяла из его покрасневших холодных рук пару бокалов и уставилась на Джозефа.
Когда ему протянули бокал, он аккуратно поджёг маленький лист с желанием и позволил серому пеплу покорно осыпаться в бокал, смешиваясь с содержимым.
Я внимательно наблюдала за процессом и случайно увидела слово, аккуратно нацарапанное на горящем листке.
«Утолить … » ?
Что он хочет утолить? Не знала что в желании можно просить утолить что то. Будто эта бумажка сможет ему помочь. Однако наша жизнь полна бессмысленности, потому еще одна бессмысленная мелочь, ничего не изменит.