- Прошу тебя, Вин. Отпусти ребенка … Я попыталась идти сама, но тут же теряла концентрацию и заваливались набок, потому Йен придерживал меня и служил мне главной поддержкой.
- Что я получу взамен? – хмыкнул Вин. Ты сорвала церемонию очищения. Нарушила ее порядок и последовательность, вывела меня из себя … За такое следует наказать как можно серьёзней.
- Какое наказание предусматривает ваша община в подобной ситуации?
- Смерть.
- Что?
Все вокруг в ужасе посмотрели на счастливого до безобразия блондина в белом кардигане и темно синих брюках.
- Ну что? Готова?
Меня затрясло еще сильнее, но материнский инстинкт сработал лучше любого мотиватора.
- Сначала отпусти мальчика. Прошу, Вин, - прошептала я и облокотилась на стул.
- Идёт. Майя, отвези его домой и возвращайся.
- Спасибо, господин. Большое вам спасибо. И вам, мисс Ланс… Спасибо … Спасибо Господи, вопила Майя и смахивала слезы. Она помчалась к сыну, схватила его за руку и на бегу надевая ему куртку, выскочила из дома в одной водолазке и потащила его к своей машине.
- Видишь. Я выполнил свою часть уговора, - промурлыкал Вин, присел на стол и взял в руку бокал вина. Теперь твоя очередь, Юрия …
- Как … Как ты собираешься меня … убить?
- Пока, тебя ждёт наказание. Все таки ты должна дописать книгу. Я могу немного потерпеть.
- Зачем тебе книга?
- Хочу знать все о твоих ощущениях, Юрия. Это как читать предсмертную записку. Очень больно, но настолько впечатляюще, что хочется перечитать ещё и ещё. И чем больше читаешь, тем сильнее погружается в эту глубину скорби, печали и обречённости. Однако… Среди этого хаоса, есть и свет. Когда человек отчаявшись идёт на подобный шаг, он осознает свои ошибки, боль, причиненую другим людям, боль причиненую ему самому. Он прощает всех или проклинает, он пишет то, чего бы не написал при жизни. Признания, откровения, правду о своих увлечениях и даже чувства, которые прежде не мог выразить. Вот это действительно живой текст. Текст человека лишённого будущего, последний текс, когда либо вышедшей из под его руки, гамма чувств, сокрытых в каждой строчке. Это то, чего я хочу от тебя, мон ами.
Он хочет, чтобы я покончила с собой, - додумалась я и закрыла глаза, обдумывая эту новость.
- Что если я не допишу книгу и уйду из жизни прямо сейчас? – поинтересовалась я, ощутив на себе хмурый взгляд Йена.
- Вот так новость. Впервые вижу человека, готового проститься с миром сию же секунду.
- А кому за это надо сказать спасибо?
- И правда. Однако, если с тобой что то случиться до того, как ты закончишь, твое место незамедлительно займет твой любимый братец.
- Что? У меня сжало в груди.
- Армин Ланс, верно? Учится на медицинском. Факультет стоматологии. Каждое утро добирается до колледжа на 161 автобусе. Выходит из дома в половине восьмого, возвращается ближе к пяти. Ходит на тренировки по баскетболу по вторникам и четвергам. Дружит с рыженькой милашкой с факультета фармацевтики, Лизи Рейнхардт. По нашим данным, находятся в отношениях с середины сентября.
- Как ты...?
Вин щёлкнул пальцами и двое мужчин соскочили из за стола, отпихнул Йена и взяли меня под руки. Страх с каждой минутой становился все глубже. Он проникал в каждую клеточку моего тела. Я представила добродушное, счастливое лицо Армина, а после, ту боль, которую ему могут причинить и беспомощно повисла между двумя мужчинами. Эти слова оказались действенней и страшнее любого оружия имеющегося в мире.
- Я согласна на твои условия, Вин.
- В таком случае получай свое наказание.
После этих слов, меня потащили в дальнюю комнату на втором этаже и швырнули внутрь, без капли жалости. Я упала на холодный кафель и мгновенно ощутила его пронизывающий, недружелюбный холод. В комнате было очень темно. Никаких окон, никакой мебели. Только голые стены и холодный кафель. Кроме этого, в углу находился унитаз, душевая и раковина без зеркала. Это все, что я успела разглядеть. Когда мужчины швырнули мне одеяло и вышли из комнаты, я ощутила оглушающую, сводящую с ума тишину, в лапах которой не было и просвета надежды. Я попыталась оглядеться, но поняла, что все, что меня окружает скрыто во тьме. Дверь закупоренная так плотно, что не пропускает тени, стены, не пропускающие шума. Я словно упала в бездну, опустилась на дно преисподней или стала той самой песчинкой, осевшей в скрытой от мира местности, не имеющей ни начала ни конца. Тишина сдавливала сильнее. Я попыталась от нее скрыться и закуталась в большое двуспальное одеяло, зарывшись в него с головой. Мои веки отяжелели, а тело, несмотря на спазмы, по прежнему было ослабшим и почти безжизненным. Окунувшись в страшный, беспокойный сон, я проснулась от чьих то прикосновений и в ужасе начала сопротивляться. Чувства обострились. Вокруг было так темно, что казалось за мной следуют руки самого дьявола. Они ласкали меня и тут же причиняли боль.
- Не надо, умоляю …- молила я, не слыша никаких посторонних звуков, кроме тяжёлых вздохов рассеянных по комнате.
- Нет!