— Он пошевелил рукой, — изумлённо сказал Дэвид, заглядывая через окно... и затем увидел, как рука незнакомца снова появляется, на этот раз ложась на приборную панель. И в его руке было то, что Дэвид мог различить, несмотря на темноту внутри машины, — пистолет.
— Чёрт, — выдохнул картёжник. — У него пушка. У сукина сына пушка.
— Хорошо, — сказал шериф, тон его голоса не изменился, — пусть все отойдут от машины. Вы тоже, мистер Грэхем. Хочу, чтобы все были на бордюре. И нормально, медленно.
Правой рукой обхватив пистолет и положив руку на приборную панель «Маверика», незнакомец наклонился и левой рукой снова заблокировал дверь пассажира.
— Дэвид, — простонала Рода с бордюра, возвращая Дэвида к реальности. Он всё ещё стоял у двери водителя, заглядывая через окно и уставившись на пистолет. Он не мог двигаться.
— Мистер Грэхем. — Голос шерифа — очень далёкий. — Мистер Грэхем, думаю, было бы в ваших интересах послушать меня сейчас и отойти от вашего автомобиля. Мы согласны, приятель?
— Да, — выдавил Дэвид и начал отступать от машины. — Да, конечно, ладно.
— Отлично, — заметил шериф. Он не вытащил собственное оружие — пока ещё, по крайней мере, — но расстегнул кобуру. Его лицо было невозмутимым — обычным и удивительно спокойным. Дэвид на мгновение подумал, сколько происшествий повидал этот молодой полицейский за свою службу, и как он заработал этот ужасный шрам. Повернувшись к толпе, шериф Лондау начал жестами отгонять всех назад, пока они не оказались прижаты к фасаду мотеля. — Полагаю, не будет особого толку говорить всем вам уйти в свои номера и оставаться там, — продолжил он, — так что не буду тратить на это дыхание. Однако если я увижу, что кто-то делает шаг к этой машине, тот проведёт остаток вечера в задней части моей патрульной. Это ясно?
Прокатилась волна неловкого смирения.
— Это касается и вас, мистер Грэхем.
— Хорошо, — сказал Дэвид.
— А теперь идите со мной, — сказал шериф, жестом направляя его через толпу. Он последовал за шерифом через парковку, его глаза переключались между забрызганной дождём спиной рубашки шерифа и молчаливым, угрюмым «Фордом Маверик» под сиянием огней мотеля. Шериф Лондау остановился у своей патрульной, чтобы зажечь сигарету, и подождал, пока Дэвид его догонит.
— Что мы делаем? — спросил он шерифа.
— Как ваше имя, Грэхем?
— Дэвид.
— Мы свяжемся по радио с диспетчером и посмотрим, не смогу ли я вытащить сюда Джонни Флоухема или Ричи Эскобара, Дэвид. Потом мы будем сидеть и ждать, пока они появятся. Потому что последнее, что мне нужно, — чтобы этот психопат начал стрелять по гостям. Вы со мной?
— Хорошо, — сказал Дэвид. — Я просто хочу, чтобы он вышел из моей машины.
— Ну, я над этим работаю. А пока, думаю, вам стоит подкорректировать своё отношение. Понимаю, вы раздосадованы, но грубость со мной не вернёт вас за руль в ближайшее время. Дошло, Дэвид?
— Да, конечно, — сказал Дэвид, глядя через плечо на «Маверик». Он мог разглядеть хрупкую фигуру Роды в толпе, зажатую между двумя более крупными постояльцами мотеля.
— Тогда мы на правильном пути, — сказал шериф, открывая дверь своей патрульной и скользя на водительское сиденье. Он связался с диспетчером по радио и нахмурился от ответа, который получил из участка. — Слушай, Монро, — наконец сказал шериф, — мне всё равно, придётся тебе хоть выкопать конфедератских солдат ложкой и сложить их на тачку самому, мне нужны парни здесь как можно скорее. Приём.
Через две минуты Дэвид и шериф Лондау молча направлялись обратно к толпе. Дэвид видел, как Рода идёт к нему. Она выглядела такой маленькой, такой беспомощной. Глядя на неё, Дэвид не мог не думать о ней просто как об ещё одной постоялице мотеля — ещё одной незнакомке, — несмотря на их время вместе в дороге. Действительно ли он думал, что любит её, когда они уезжали из Ла-Саль? Действительно ли он видел какой-то смысл в этой глупой поездке (а это была глупая поездка); действительно ли он думал, что с Родой всё будет иначе, чем с Мирандой? И почему именно сейчас, после всего этого времени, он чувствовал так?
— Ваша жена? — сказал шериф Лондау. Очевидно, он тоже заметил пыл Роды.
— Мы просто друзья, — сказал Дэвид. Было невозможно объяснить их отношения.
— Молоденькая штучка. Очень симпатичная. Должно быть, что-то правильное делают в вашем большом городе, а? — Но в голосе шерифа не было юмора, никакого подобия братского тона. Шериф вызывал у Дэвида тревогу.
Рода обхватила Дэвида руками, когда он подошёл. Она перестала всхлипывать и теперь только закопалась лицом в его грудь и крепко обняла его. Ник, бармен, наблюдал с одобрением.