Случилось что-то плохое.
При этой навязчивой мысли в ее жилах забурлил адреналин.
— Прекрати, — пробормотала Дайан, не открывая глаз. Она прогнала страшную мысль из головы, подтянула толстое пуховое одеяло поближе к телу и повернулась на бок.
Уже больше года каждое утро она испытывала один и тот же ужас. В голове промелькнули воспоминания о тех слишком коротких моментах, когда она думала, что жизнь налаживается: шесть недель, на протяжении которых ее пошатнувшийся брак, казалось, понемногу восстанавливался, пятилетняя дочь обожала ее, а из агентства по усыновлению позвонили и сказали, что нашли для нее идеального ребенка. Маленький мальчик, которого мать бросила в больнице.
Но счастье продлилось недолго, и вскоре брак окончательно развалился. Теперь ее муж мертв, а дочь, которой только что исполнилось девятнадцать лет, не испытывала к ней ничего, кроме презрения и пренебрежения.
Дайан уже ничего не могла сделать для мужа, но отчаянно хотела восстановить отношения с дочерью. Долгие годы она вела нелегкую борьбу, но отказаться от своих детей — последнее, что она могла сделать. Ради них она готова на все. И больше всего на свете Дайан хотела, чтобы ее семья наконец собралась вместе и почувствовала себя единым целым. В кои-то веки ощутить себя в одной команде, на одной стороне.
Она вдыхала морской воздух, проникавший в спальню через окно, и пыталась расслабиться. Сегодня исполнился ровно год с тех пор, как она и ее шестнадцатилетний сын Джош переехали в маленький прибрежный городок Фог-Харбор, штат Массачусетс, в попытке сбежать от того, что случилось в Нью-Джерси, и быть ближе к Алексе.
Фог-Харбор пришелся им по душе. Дом и жители города полностью соответствовали тому, что обещал их домовладелец, мистер Дэвидсон. Квартира была чистой, большой и солнечной. А главное, район оказался тихим, люди — дружелюбными, а сама территория — безопасной.
Зазвенел будильник. Дайан выключила его и спустила ноги с кровати, утопая босыми ступнями в пышном ворсе ковра. Окно в спальне выходило на гавань, и она, оставив его открытым накануне, выглянула на улицу. Ее взгляд привлекли переливающиеся на поверхности темно-синей воды блики камней.
Рыбацкие лодки уже давно ушли в море, и только парусники сновали в отдалении. Дайан приложила ладонь к холодному стеклу окна и вдохнула успокаивающий запах моря, ослабивший напряжение в плечах.
Но тут она уловила цветную вспышку во дворе, и ее сердце забилось быстрее. Мужчина в длинном кожаном пальто шел по границе участка. Дайан не сразу поняла, что это ее домовладелец. Не успела она скрыться из виду, как его глаза метнулись к окну и остановились на ней. На его лице расплылась улыбка.
Обреченно вздохнув, Дайан распахнула окно шире, и в спальню ворвался прохладный зимний воздух.
— Доброе утро, мистер Дэвидсон, — поприветствовала она.
— Как поживает мой любимый автор загадок? — весело спросил мистер Дэвидсон, приподнимаясь на цыпочки и опускаясь обратно на твердую землю. Он казалось всегда прибывал в прекрасном настроении или отлично скрывал от окружающих плохие эмоции. Мистер Дэвидсон был пожилым джентльменом, худощавым и дружелюбным, и владел несколькими домами, сдаваемыми в аренду в этом районе. А еще он страстно любил таинственные истории. Узнав, кто Дайан такая, он признался, что прочитал все до единой ее книги.
— Никаких жалоб. А вы?
— Как всегда, отлично, — заявил он. Все еще улыбаясь, мистер Дэвидсон указал на папку в своей руке. — Просто совершаю обычный ежемесячный обход, проверяю свои владения. Не хотел вас беспокоить. Я вас не разбудил?
— Нет, я уже встала.
— О, хорошо.
Снаружи поднялся ветер, проносясь сквозь бесплодные деревья, окаймляющие двор, и ероша седые волосы мистера Дэвидсона.
— Ну, если вам ничего не нужно, я, пожалуй, займусь своими делами, — ежась от холода сказала Дайан.
— Да, мэм! Напишите еще одну свою потрясающую книгу, ладно? И пусть следующая окажется особенно страшной!
Дайан улыбнулась ему в ответ.
— Я постараюсь.
Она закрыла окно и посмотрела на часы на прикроватной тумбочке: 7:47 утра. Набрала в телефоне сообщение Алексе, спрашивая, не собирается ли она прийти на ужин в День благодарения. Дайан уже звонила дочери и отправила два сообщения. Но, как обычно, ответа не последовало.
Она накинула халат и потуже затянула его на своей стройной фигуре, а затем направилась на кухню, чтобы налить чашку кофе. Но, проходя мимо спальни сына, услышала кашель.
Дайан замерла на месте.
Джоша ждали в школе ровно к восьми утра для пересдачи экзамена. Они обсуждали это вчера вечером. Неужели он опять проспал?
Она постучала в дверь.
— Джош? Пожалуйста, скажи, что тебя там нет.
В ответ донеслась еще пара покашливаний, а затем приглушенное «Меня здесь нет».
Она открыла дверь и обнаружила не сына, а комок под одеялом.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
У Джоша диагностировали аутоиммунное заболевание — саркоидоз легких — вскоре после того, как они усыновили его в возрасте восемнадцати месяцев. И из-за всего, что ему пришлось пережить, она каждый раз испытывала легкую панику, стоило лишь появиться симптомам любого недомогания.
— Расслабься, мам. Я в порядке, — прохрипел Джош.
— Ты уверен?
— Да.
— Тогда поднимайся. Сейчас же. Тебе нельзя больше опаздывать.
— Встаю. Уже встаю, — пробурчал Джош, вылезая из-под одеяла.
— Ты не можешь завалить этот экзамен. Ты так хорошо учишься в этом семестре.
Джош поднялся, его темные волосы торчали в разные стороны, а глаза напоминали усталые полумесяцы.
— Не волнуйся. Экзамен у меня в кармане.
***
Когда Дайан вошла на кухню, кофе уже сварился. Она налила чашку, а затем сделала на скорую руку Джошу сэндвич, чтобы он мог взять его с собой.
Она слизала майонез с ножа и положила его в раковину, а затем включила маленький телевизор, стоящий под шкафом, как раз в тот момент, когда Джош ввалился на кухню. Пока она доставала письменные принадлежности, чтобы составить список продуктов, ее внимание привлек диктор местных новостей:
«...сегодня утром в университете Нью-Кембриджа произошло убийство. Тело студентки обнаружили чуть более часа назад владельцы квартиры на первом этаже, которую она снимала…»
Господи.
Всплеск адреналина пронзил Дайан.
— Что за...? — Алекса училась в университете Нью-Кембриджа.