– Я не брошу тебя здесь, – возмутился я.
Умсура лишь вздохнула.
– Жаль, я бы хотела и дальше нравиться тебе. Меня еще никто не называл красивой и не ждал каждый вечер.
К моему удивлению, пока мы говорили, мужики действительно стояли неподвижно и молчали.
– Я смогу тебя защитить… – начал я, но понял, что имела ввиду моя знакомая.
Девушка медленно скользнула к мужчине в клетчатой рубахе и положила руку ему на шею. Крик безумного страха разнесся по округе. Несостоявшийся грабитель стремительно терял цвет волос. Его лицо выражало ужас, он кричал, пока, наконец, не ополз на землю, хватаясь за сердце. Его товарищ пытался уйти, но движения были замедленными, как у человека, который бежит во сне. Крик тоже был невнятным, еле слышным. Умсура повернулась к нему и заглянула в глаза.
– Нет-нет, – пробормотал он, отводя от нее взгляд. – Не надо.
Его голос плыл как у глухонемых, когда они пытаются говорить, не слыша себя при этом. Умсура ничего не делала, не шевелила ни единым пальцем. Лишь смотрела на него молча, пока он, как и его друг, не упал на землю тяжело дыша.
– Отвернись, – сказала мне девушка, и я почувствовал, как по спине ползет капля холодного пота.
– Ты будешь есть их печень? – вдруг ляпнул я.
– Нет! – возмутилась девушка.
– Пить кровь?
– Ни за что!
– Тогда оставь их и пойдем. Если тебе, конечно, не нужно для продолжения существования им что-нибудь отгрызть.
Умсура повернулась ко мне:
– Например, что?
Я закатил глаза и предположил:
– Может быть тебе нужны мужские гормоны…
Умсура подошла ближе, отвлекаясь от предыдущих жертв и мне стало не по себе. Я уже жалел, что начал нести эту чушь.
– Ты хочешь, чтобы я оставила им жизнь, хоть они собирались причинить тебе вред?
– Просто при мне раньше никто никого не убивал, – попробовал объяснить я. – Боюсь, что мне не понравится зрелище.
Умсура хмыкнула и вышла из тени, подставляя свое лицо под свет фонаря. Я понял, чего она хочет и надел очки. Сейчас я видел ее довольно четко. У нее была бледная ровная кожа. Глаза действительно были по-восточному узкими. Скулы высокими и четкими. Черные волосы спускались по плечам вниз и подчеркивали выпуклости большой груди. Но были и нехорошие моменты. Правый глаз девушки был больше левого и передвигался по своей части лица, закручиваясь будто по спирали. Вместо уха зияла дыра, открывающая участок черепа. Девушка сделала шаг вперед и оказалось, что ног у нее три. Руки тоже были необычными с пальцами разной длины. Тот, что должен был быть самым длинным, был коротким, короткий – длинным. К тому же их количество на каждой руке было неодинаковым.
– А что насчет этого зрелища? – спросила она. – Ты ожидал увидеть вот это, когда сидел тут в надежде, что я снова окажусь рядом?
– Так даже лучше, – вдруг выдохнул я.
Девушка резко встала как вкопанная. Ее глаза прекратили движение и лицо стало очень красивым, даже несмотря на отсутствие уха.
– Почему? – спросила она.
– Я думал, что ты сочла меня недостойным для продолжения знакомства. А выходит, что комплексы-то у тебя.
Умсура тихо захихикала. Звук напоминал шелест пенопласта о пенопласт, но мне всегда нравилось слушать такое. Иногда, когда на работе было много упаковки, я специально тер куски друг о друга. Обычно меня грозились за это побить.
Мужчины потихоньку начали шевелиться.
– Хочешь ко мне? – предложил я окончательно осмелев. – У меня пиво в холодильнике, – тут я замолчал и вспомнил, что девушки обычно не пьют подобных напитков. – Коньяк еще, но недорогой, правда. Ты же не призрак?
Девушка покачала головой.
– То есть ты – живая.
Последовал утвердительный кивок.
– Так пиво или коньяк? – уточнил я. – Вино уже негде купить – поздновато.
Умсура откинула волосы с места, где должно было быть левое ухо семипалой рукой.
– Можно в принципе и коньячку, – сказала она. – Мне кажется, что у меня шок.
Я предложил ей локоть, и она взяла меня под руку. Я снял очки, затем мы ушли подальше от чертового фонаря.
– Ты же не загрызешь меня, если я попробую тебя поцеловать? – спросил я, когда мы подошли к калитке моего дома.
Умсура смущенно засмеялась, а я обнял ее за тонкую талию.
Конец