– Я ничего не понимаю, о чем вы говорите. В ячейке той, как вы выразились, блондиночки, не было обнаружено никаких драгоценностей и уж тем более денег, а вот взрывчатку мы там обнаружили. Её забрали саперы и, наверное, уже взорвали у себя на полигоне. Так что я вам ничем не могу помочь.
– Хм, – промямлил старик, сплёл пальцы рук, уперся локтями в тощие коленки и продолжил. – Вот смотрю я на тебя, Джон, и думаю, врёшь ты сейчас мне или как?
– А зачем мне вам врать? – не сдавался Такер.
– Ладно, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – недовольно проговорил старик и выпрямился на стуле. – Джон, я твой телефон прослушиваю со вчерашнего вечера, а с утра людей к тебе приставил и все твои звонки и телодвижения заставили меня поступить именно так и не иначе, а именно похитить тебя, дабы не упустить. Если сейчас не признаешься, дальше будет только хуже. Ну, так как?
– Мне нечего добавить, – ответил Такер, подозревая наихудшее.
– Ты сам этого захотел, – сказал старик, его лицо не выказывало никаких эмоций. – Телефон, Бобби.
Второй громила, что стоял позади Сорелли оживился, потянувшись в карман пиджака за телефоном. Уже через мгновение старик к кому-то звонил.
– Это я, – ответил он в трубку. – Как у вас там? Всё нормально?.. Я включаю громкую связь…
И рука старика протянула телефон в сторону Такера. Через мгновение Джон услышал знакомые голоса своей жены Мэган и маленькой дочурки Сары.
– Джон, что происходит?.. Папа!
– Вы не посмеете!.. – процедил сквозь зубы Такер, и уже было решил подняться со стула, но крепкая рука первого громилы опустилась ему на левое плечо и прижала к стулу.
– Скажешь, куда делось украденное, всё закончится мирно.
– Если с них хоть волосок упадет, я вас на куски порву! – пригрозил Такер, испепеляя старика злобным взглядом.
– Не кипятись, Такер, – грозно проговорил грубым басом старик. – Всё в твоих руках. Говоришь, где драгоценности и деньги и всё для тебя и твоей семьи закончится более чем благополучно. Выбирай, или расходимся миром, каждый своей дорожкой, или стоит мне дать команду и в живых не будет ни твоей жены, ни дочурки.
– Я не знаю! – выдавил из себя Джон, глядя на старика из-подо лба. На глазах начали наворачиваться слёзы.
– Джон, ты не оставляешь мне другого выбора, как дать команду, – старик тяжело вздохнул и продолжил уже обращаясь к мобильному телефону. – Сэм, действуй, как договаривались.
– Нет-нет! – заёрзался на стуле Джон, не веря своим ушам. Не хотел он верить тому, что уже в следующую секунду услышит, как его лишают смысла жизни. Если он потеряет Мэган и Сару, ему не жить. – Вы этого не сделаете!..
Рука громилы не давала пошевельнуться на стуле.
Старик лишь развел руками, из мобильника послышались окрики жены и писк дочери, а затем раздались два выстрела, после чего Сорелли отключил телефон.
У Такера всё внутри оборвалось. Последующие его действия казались ему сном, в котором он двигался, словно в замедленной пленке. У Такера, как будто открылось второе дыхание, он с трудом, но поднялся со стула, что есть силы ударил верзилу лбом в солнечное сплетение, затем обеими руками, скованными наручниками, выхватил пистолет из наплечной кобуры, взвёл курок и начал стрелять. Сначала пробил двумя выстрелами грудную клетку своему обидчику, потом выстрелил в голову второму верзиле, который лишь успел достать оружие, но вот воспользоваться им, нет.
Когда два телохранителя замертво упали на пол, заливаясь собственной кровью, Такер замер на секунду, сказал: «Сука!» и выстрелял оставшиеся в обойме пули в худощавое тело старика.
Опуская руки с пистолетом и тяжело дыша, Такер наблюдал за тем, как уже мертвое, изрядно изрешечённое пулями и истекающее кровью тело Тони Сорелли медленно сползало со стула на пол. Затем, наверное, с полминуты Джон всматривался в его испуганные предсмертной агонией серые глаза.
Когда белый пол уже был достаточно залит кровью, а Такер немного отдышался, и уже хотел было покинуть комнату и выбраться из злополучного дома, как оказавшийся на полу мобильник внезапно затрезвонил надоедливой мелодией.
Долго не раздумывая, Джон бросил на пол пистолет, поднял телефон, нажал кнопку вызова и поднес трубку к уху. Первым говорить не стал, лишь ждал, что услышит в ответ: