Проигнорировал лифт, спускаюсь по лестнице, всего четвертый этаж, к черту этот лифт. И музыка там играет такая бесячая, что иногда хочется смять телекинезом скрытый динамик.
Первый этаж дома — один большой холл с парочкой дверей в служебные помещения. За стойкой в центре скучает девушка в строгой офисной одежде. Хотя, на мой вкус она развратная до предела, ибо белая блузка почти прозрачна, я отсюда могу наметить все кружева черного лифчика, а уж про юбку лучше промолчать, это скорее пояс, а не юбка.
О, увидела меня, встрепенулась. Который раз подлавливаю, хе-хе. Они привыкли, что сначала видно по иконкам лифта, что кто-то едет, да и треньк перед открытием дверей может помочь быстро очнуться от дремы или телефона за стойкой.
— Доброе утро, — радостная улыбка, но глаза усталые, как у тягловой лошадки.
— Доброе, — кивнул походя, не собираясь заводить разговоры.
Я как-то раз задержался на секунду, а вырвался из бесконечного разговора ни о чем спустя полчаса. Скучно бабам, что уж тут, стоишь целый день за стойкой, изредка отвечаешь на звонки и тянешь лыбу с вечными «доброе утроденьвечер», понимаю, но развлечением быть отказываюсь.
Вышел на улицу, тихо щелкает дверь за спиной. В лицо сыпануло парой снежинок, поежился, холодный ветерок заполз за воротник, пощекотал загривок, скользнул по спине, поднимая мурашки. А ведь только вчера солнышко такое стояло, что хоть в шортах ходи!
Застегнул куртку до конца, еще не хватало горло простудить. Вылечу, конечно, но вдруг не выйдет? Я еще не пробовал лечить Эн обычную простуду или любую другую болезнь.
Не удивлюсь, если сегодня лупанет градом, после ужина пообещают апокалипсис, а настанет пляжная погодка. В этом городе осенью только один прогноз погоды верен — переменно облачно, ожидается пипец.
Остановка прикрыла от холодного ветра прозрачными стенками, на табло отсчитываются секунды до прибытия транспорта. Пару минут потерпеть, ничего страшного. Немного встряхнулся, разгоняя Эн по телу с мыслями о тепле. В итоге переборщил, снежинки на воротнике превратились в прозрачные капельки, почти сразу исчезают, превратившись в парок, тут же уносимый ветром.
Оглядываюсь украдкой, не спалился ли снова по глупости? Везет, в такую рань людей не видать. Только на другой стороне улицы за угол заходит вечный невольный сторонник ранней побудки — собачник, с мелкой декоративной шавкой на поводке.
О, вот и автобус! Синего цвета, с огромными окнами, прозрачными как слеза, а бока сверкают, словно автобус только с завода. Не каждый водила так запаривается, что перед утренним выездом моет до блеска рабочую ласточку.
За рулем водитель в форменной одежде, даже фуражку темную нацепил. Облик образцового работника портит только сигарета в пальцах, украдкой высунутая в мелкую щель окошка. Автобус катит неспешно, прижимая колесами снежок с легким хрустом. Плавно останавливается, двери с тихим шипением открываются точно напротив. Ох, хорошо внутри, кондиционер жарит на полную мощь.
Только уселся, как тронулись. Пока внутри только я и старая бабка, что дремлет на задних рядах. Платочек в цветочках, юбка до лодыжек и пуховик навевает ассоциации о прошлом веке. Спит спокойно, причмокивая, а лицо похоже на печеное яблоко, бабке на вид уже век.
Не удивлюсь, если бабушку сморило в тепле и с вечера вчерашнего так катается. А еще сопит так заразительно, что самому хочется голову опустить и покемарить часик. Так и едем вдвоем, изредка пробуждаемые голосом, что объявляет остановки.
В автобус добавилось пару человек, на дороге начинают мелькать машины, но все это улавливаю краем сознания, в тепле сморило, почти сплю.
— Проспект Мичуринский, — объявляет мужской голос с потолка.
— Батюшки свет! — воскликнули сзади.
На этой остановке бабка бодро встрепенулась, как воробей, и так же бодро выскочила наружу, заставив усомниться в преклонном возрасте. Так и молодые девки не скачут, как она рванула в только открывшиеся двери. Неужели проспала свою?
Дальше увидел в окно кое-что круче, бабка поскользнулась на свежем снегу, взмахнула руками и выгнулась в безумном пируэте, в попытке устоять и не шлепнуться задом в мокрый снег. В итоге, еще пару раз выгнувшись почти параллельно земле, устояла, выпрямилась и бодро потрусила в сторону домов. Ни хрена себе, боевая акробатка преклонного возраста, даже я так не смогу!
Другие люди в автобусе в сторону боевой бабульки даже не взглянули, словно это обычное дело. Кто в телефоне копается, лениво водя большим пальцем по экрану, кто глаза прикрыл и музыку слушает.