Я глянул на заднее сиденье, где Влад небрежно оставил автомат. Выглядит грозно, черный, массивный, как я читал, из такого хоть электрошоковыми стреляй, хоть боевыми, а в подствольник можно сеть зарядить. Вот бы пострелять из такого, просто в тире хотя бы, никогда из автомата не шмалял.
— Итак, куда едем?
Влад на миг скосил взгляд, вернул внимание на дорогу.
— Центр переработки техники. Это в нашем районе, на окраинах. Наши уже оцепили там все, нас ждут.
— Понятно. А еще инфа есть?
— Пока нет, — чувствуется, что он сам от этого нервничает. — Объяснят на месте. Знаю только, что уже есть жертвы.
— Жертвы? Там уже кто-то умер?
— Сказал же, не знаю, — процедил Видящий. — От ВИ пока тоже нет информации. Не отвлекайте от дороги, капитан. Я плохо вожу.
Я заметил под рулем кнопку автопилота… И промолчал. Хочется ему самому баранку крутить, путь крутит. А может, нельзя на задании на автопилот полагаться, кто их знает. Я вообще первый день на работе, мне еще очень долго вкуривать все нюансы и правила, гласные и негласные.
Пока что буду следовать простому правилу новичка — меньше трындеть, больше слушать.
Доехали быстро, я даже покемарить под болтовню на местном радио не успел. Дома сменились широким шоссе и разметками под фундамент по бокам дороги, на развилке Влад свернул влево и вуаля, шлагбаум с небольшой будкой охраны, вот только вместо обычного охранника тут стоят бойцы СОВД, двое, выглядят расслабленно, автоматы на груди, а пальцы с курков не спускают.
Один из них подошел, Влад опустил стекло, показывает карту.
— ОМД, — буркнул он товарищу по службе.
Тот поглядел на карту, заглянул на заднее сиденье, с интересом оглядел меня, я прямо чувствую кожей его любопытство.
— Быстро вы, — с облегчением доносится от проверяющего. — Сержант просил сразу к нему, найдете у нашего фургона. С дороги не сворачивай, наши там будут.
— Понял, отворяй уже.
Один взмах рукой и дорогу открывают. Дальше ехать долго не приходится, но видок тут, конечно, еще тот… Настоящая свалка всевозможной техники, горы! Пока катим, взгляд сам цепляется за острова хлама и сопки из старых машин. А где-то торчат вполне себе новые тачки, только серьезно помятые и выброшенные владельцами. Столько техники, обалдеть… О, там целый горный велик валяется! Интересно, можно его будет забрать?
Вдали башня желтого огромного крана, а чуть ниже красуется сероватое здание, похожее на гигантский ангар с треугольной крышей. Тут настоящий завод по переработке, прикольно было бы тут полазить, будь я ребенком. Надеюсь, жертвы не были детьми, что просто пошли лазить на свалку. Что для взрослых бесполезная свалка, то для детей — клондайк приключений.
Нас тормознули сильно загодя до завода, дорога перекрыта двумя машинами, копии нашей. Там пара бойцов стоят с автоматами на изготовку, на звук нашей машины даже не обернулись, все внимание туда, в сторону завода. А рядом, между двумя горками хлама, свободный пятачок с черным фургоном. Там-то большинство бойцов и собрались.
Вышли из машины, мягко хлопнули двери. На нас обращено внимание пары десятков людей, иголки так и бегают по телу. Вот почему я стал ненавидеть толпы…
Взгляд запнулся о кое-что неприятное. В сторонке от фургона, возле покореженной красной машины без колес, лежат три черных пластиковых мешка, как раз под размер человека. На белом снегу черные мешки выглядят чужеродно, неприятно. Трупы, мелькнуло неприятным озарением, там точно трупы.
Пока идем к ожидающим людям у фургона, под толстыми подошвами хрустит тонкий снег, замечаю общую потрепанность бойцов. У кого рукава не хватает и бинты охватывают руку, у кого вся куртка в лоскуты, а бронежилет красуется полосами с бликующим металлом, словно огромный медведь полоснул. С чем вы тут, ребята, столкнулись?
Привлек внимание один боец, что пытается перебрать на земле согнутую буквой «г» винтовку, она как под прессом побывала… Так, я начинаю потихоньку очковать.
А самое напрягающее — тишина. От завода ни звука, все машины заглушены, а бойцы, все до единого, как воды в рот набрали. Атмосферка тут угнетающая.
Бойцы расступились, открывая вид зад фургона, двери нараспашку, внутри передвижной штаб с мониторами и парой операторов за ними, вижу, как в дальнем закутке перематывают очередного раненного.
А прямо в проходе сидит раненный боец. Ноги свесил, башка в бинтах, шлем и полумаску где-то посеял, куртка рядом валяется, под ногами оператора, в одном бронежилете сидит и курит, как паровоз. Увидел нас, сигарету в сторону, соскочил с насиженного места, вытянулся.