— И как выглядело? Что за существо?
— Не видел толком, — пожал плечами Том. — Я драпал со всех ног.
Я попробовал удержать тонкий стакан, вроде не такой горячий уже. Отпил наконец немного прекрасного, терпкого кофе.
— Ладно, — облокотился на стол. — Давай оперировать фактами. С самого начала. От неизвестности и домыслов мне только страшнее, и голова гудит.
— Давай.
— Только у нас в стране на бете A&D играло около тридцати тысяч, и так же еще в девяти странах. Отсечем тех, кто болел, передумал играть, забил из-за проблем в реале. Примерно двести пятьдесят — триста тысяч человек открыли или скоро откроют в себе способности Видящих.
— Так, — кивнул Том.
— Из них только тысяча с лишним таких, как мы.
— Ага.
— Наверняка сейчас люди напуганы, будут стараться найти таких же, как они, скооперироваться.
— Ну да, логично.
— А нам что делать? Попробовать тоже поискать подобных нам?
— Плохая идея, — неожиданно отбрил Том. — Сам подумай. Линдерберг говорил про План, про друзей. Наверняка у этих людей есть стратегия, мысли что делать. Смысл нам пытаться что-то намутить, когда у них уже все готово? Давай просто подождем, все само собой откроется.
— А про два года из слов директора не забыл? Может, они все это время будут сидеть на жопе ровно. Мы ведь даже не знаем, кто эти люди и чего хотят. Может План вообще в том, чтобы принести нас всех в жертву на каком-нибудь ритуале, чтобы отдалить Землю от измерений Небес и Бездны. Или еще что похуже!
Томаса мой монолог загрузил, сидит, молчит, пальцами по столу барабанит.
— Ты параноик, — хмыкнул друг. — Но зерно в этом есть. Короче, пока единственная верная стратегия — мы сами за себя.
— Больше идей нет? Может, придумаем, как оградить дом?
— Устал, — покачал головой Том. — Башка вообще не варит. Давай спать?
Я глянул в окно, где на лес давно опустилась ночь.
— Давай в зале, по очереди. Я, пожалуй, первый подежурю. Разбужу тебя часам к четырем.
Спустя пяток минут Том уже разлегся в разложенном кресле, укрывшись пуховым одеялом. Ночи прохладные, осень наступает раньше времени.
— По очереди это ты хорошо придумал, — вяло бубнит в подушку Том, острый взгляд прямо мне в лицо. — Со стражем оно как-то спокойнее…
— Угу, — ответил я, но Том уже сопит, отрубился.
Время к полуночи, в доме горит свет. Я прохаживаюсь по веранде, не забывая поглядывать через стеклянную дверь в зал, где спит Том. Мы молчаливо прочитали в глазах друг друга, что стража — не шутка.
Мы действительно охраняем друг друга, а не маемся херней, как охранник на платной парковке. Не до шуток или мемов в соцсетях на планшете, когда по ночам всюду бродят незримые обычным людям монстры.
Затянулся покрепче, огонек сигареты распалился, отражаясь в стекле. Пока все спокойно. Я даже музыку не собираюсь слушать, хотя дико скучно. Оказалось, что сам для себя я паршивый собеседник, вялый, скучный и порывающийся включить игрушки на планшете или хотя бы открыть книгу.
Ветерок прошелся по лицу, за забором двора шелестят ветви близких деревьев. Шумит листва, что-то хрустнуло в темноте. Сигарета затушена, пора в дом.
Я слышал, как спальне что-то скреблось в дверь, как котенок, что желает покинуть душную комнату. Это было в час ночи. До четырех я просидел, как на иголках, не в силах расслабиться.
— Том, — шепнул я в тишину зала.
Томас завозился под одеялом, резко откинул его, сел. Сонный взгляд шарит по залу.
— Все нормально, — успокоил его тихим голосом. — Твоя смена.
— Пост принял, — вяло буркнул Том, натягивая джинсы. — Спокойной.
— Хотелось бы. В спальне были шорохи и от леса тоже что-то есть. Будто следят. Кухня в твоем распоряжении, жри что найдешь.
— Ага.
Я отключился, только голова подушки коснулась. Сквозь сон почуял, как Том накинул на меня одеяло, ибо мне даже на такое сил не хватило. И он был прав, когда есть страж — как-то спокойнее. Когда не один.
Проснулся резко, от крика Тома:
— Антон!
И тут же треск стеклянного столика, грохот. Я вскочил на диване, пытаясь выпутать ноги из одеяла. А в зале уже развернулась вакханалия сражения.
Том швыряется всем, что под руку подвернется. Пульт от телевизора разбился о стену, следом горшок с искусственным кактусом, графин с полки на стене грянул о стену, но не разбился.
К собственному охренению, я увидел, во что он пытается попасть. Призрак! Гуманоидная фигура, прозрачная, но явно видная в свете зала. Призрак спокойно пропускает все предметы сквозь тело, наступает на Тома дергаными, неровными шагами.