— Можно побыстрее? — недовольный женский голос с заднего сиденья. — Я так могу на работу опоздать.
Водитель скосил взгляд в зеркало заднего вида, вижу, как дернулась губа. Молодой мужик, мой ровесник, но уж больно мимикой не владеет, все на лице написано.
— Ваша работа, — вежливо, спокойно отвечает: — Не повод нарушать.
— Пф, — презрительный смешок.
Я промолчал, они уже между собой наладили какой-никакой диалог. Женщина позади — Ольга Грилькова, родная сестра Влада. Даже не оборачиваясь, могу угадать выражение ее лица, словно бы стоит передо мной. Уж больно врезается в память эта женщина.
Не удержался, быстро глянул невзначай. Сидит, закинув ногу на ногу, в окно смотрит. Точеный профиль красавицы, почти нет макияжа, только ярко-алые губы привлекают внимание. Аккуратная прическа с простой заколкой в темных волосах. Она вся на вид такая, аккуратная, безукоризненно офисная от черной юбки, до идеально выглаженного воротничка белой блузки, даже треугольник платка в кармане пиджачка.
Я уже с ней наобщался, когда показывали запись боя Влада. Эта женщина внешне холоднее льда, тон голоса всегда спокойный и холодный, но есть ощущение, что не дай Бог ляпнешь что-то не так — бахнет скандал.
— Вам не обязательно сообщать ей лично, — второй раз говорит нам Ольга, не отводя взгляда от окна.
Хотел бы горячо поддержать подобное мнение и поехать домой, но…
— Таковы наши традиции. Последняя дань погибшим, — отзывается водитель. — Не ставьте нас в неудобное положение, будьте добры.
Как будто ты сообщать будешь, чертов сержант! Раздражение на сослуживца вспыхнуло в голове, он ведь даже не в ОМД служит, формалист блин. Однако, он Влада знал как хорошего сослуживца и друга, еще до ОМД. Можно сказать, боевой товарищ чуть ли не с училища. И в отделе у нас частенько на обеде бывал, типа в гостях, Глебом парня звать. Старомодное, но прикольное имя.
— Да-да, — выливает на него ядовитую нотку красавица. — Родственники погибших должны видеть лицо командира… Чтобы не ненавидели систему, пускай ненавидят отдельную личность. Ваши методы давно устарели, их даже дети раскусят.
Бедному сержанту на такое ответить нечего, только пальцы на руле сжимаются.
— А вы что молчите, капитан? — втыкается шпилька от женщины.
— Влада вспоминаю, — тихий ответ.
Тишина повисает в салоне, Ольга заткнулась к радости сержанта. Но, к его же печали, ненадолго, всего через минуту снова заводит разговор.
— Нам же положены льготы, верно? И выплаты будут?
От насквозь меркантильного вопроса сержанта за рулем аж перекосило, венка на лбу пульсирует, скрип от руля под сжимающимися пальцами. Вижу, как ему хочется заорать на нее благим матом, может даже звездануть разок.
— У вас на руках все документы, — спасаю ситуацию вежливостью. — Там все есть. Просто читайте и не отвлекайте водителя.
Поездка прошла в напряженной атмосфере, все мои надежды покемарить разбились вдребезги. Время тянется резиной, и голос Глеба «приехали», вызвал облегчение.
Сержант остается в машине, следую за женщиной. Черная дверь домофона, опрятный подъезд, новенькие двери лифта, сверкающие хромом, цветочная кадка в уголке кабины. Тихий гул подъема, нетерпеливый стук туфельки Ольги. Вот и нужный этаж, щелкает ключ в замке, заходим.
Белый коврик под ногами, в коридоре пахнет выпечкой и кремом для обуви, слышу тихие шаги…
— Здравствуй, — слабо улыбается Ольга встречающей нас. — Алиса.
В эту секунду сестра Влада на миг показала истинное лицо, грустное и печальное, но лишь на мгновенье.
В отличие от сержанта я все это время отлично чувствовал реальное настроение женщины. Истерика печали, обернутая в стальную фольгу самоконтроля. Вот почему ее слова вообще не задевали, мне даже жалко ее, очень.
— Здрасте, — кивает девчонка, переводит взгляд на меня. — А вы… Дядя Антон, да? Начальник папы.
— Давно не виделись, — скулы сводит, не могу улыбнуться.
Такая мелкая, едва до груди мне макушкой достанет… Наивные зеленоватые глаза, взъерошенная, как воробей, но видно, что спортом занимается. Хорошая у тебя дочка, Влад.
Молчание висит секунду, две… Ну же, скажи уже! В горле встал ком, впервые со мной такое! Как я могу сказать в эти глаза «Алиса, твой папа мертв, нет его больше» Сука, как это сказать?!
Ну же, блин, имей мужество! Открываю рот, чувствуя, как пересохло в горле. Но Алиса опережает меня. Она уже все поняла.
— Он умер, да? — обезоруживающая улыбка, светлая и добрая.
Что я могу в ответ. Только бессильно кивнуть, тихий всхлип Ольги рядом.