Аджани при любой возможности переманивал вновь прибывших к себе, не жалея для этого ни сил, ни средств. Он предлагал им места в своей частной милиции. Способность этих людей воскресать после смерти он использовал не на благо этого мира, а в собственных крайне эгоистических целях. Джек старался держать своих людей вне поля зрения Аджани, но рано или поздно каждому приходилось иметь с ним дело. Для Пустоземья этот человек являлся нескончаемым источником проблем, он непрерывно и все решительнее переступал через традиции, правила поведения в общинах и этикет кровососов. Если он не мог чего-то купить, то крал. Тех, кого ему не удавалось склонить на свою сторону, — убивал. К сожалению, люди Аджани, по причине, которой Джек так и не сумел постичь, не умирали окончательно. Те из Пришедших, которые принимали сторону Аджани, жили вечно. До сих пор было именно так. Поэтому в глазах многих обитателей Пустоземья он выглядел чуть ли не богом — и казалось, что его самого убить невозможно.
Но Аджани был не из тех, кто оставляет следы в пустыне. Проклятье, ему вряд ли хоть когда-нибудь доводилось ходить там и осквернять песком и пылью обувь, которую ему делали на заказ. Этой ночью Джеку следовало разобраться с лежавшими перед ним следами. Возвращаясь недавно в лагерь в обществе Кэтрин, он заметил, что следов, подобных тем, которые он видел накануне, когда отыскал Хлою, прибавилось. И тянулись они гораздо ближе к лагерю. Будь это простые следы, ветер уже давно затер бы их. Сыпучие пески совсем не то что глина, отпечатки ног на них не держатся. Из того, что следы кружили вокруг лагеря и сохранялись в песке, следовало одно: кто-то специально хотел привлечь его внимание.
Джек присел на корточки и получше присмотрелся к следам. Их оставила обувь с крепкими каблуками и глубоким узором на подошве. Он мог бы принять их за свои собственные, если бы не чуть более резкий изгиб внутренней стороны ботинка и размер меньше, чем у него. Кроме людей, от которых происходило больше всего беспокойства, из всех обитавших в пустыне чудовищ обутыми ходили только кровососы. Любая тварь, обладающая двойственным обличьем, ходила бы в этих местах на лапах, ну а демоны и духи, как известно, следов не оставляют.
Внимательно озираясь по сторонам, Джек шел по следу, пока не увидел существо, оставившее для него приглашение на песке. Гаруда — длинный и тощий, с землисто-желтой кожей, слишком красными губами и слишком выразительными глазами — единственный из кровососов всегда доброжелательно относился к Джеку.
Гаруда разглядывал его с таким видом, с каким искушенный гурман смотрел бы на ожидавшую его трапезу.
— Вижу, ты пока выглядишь здоровым.
Джек ответил неопределенным звуком и с удвоенным вниманием посмотрел по сторонам. У кровососов имеются традиции, требующие неукоснительного соблюдения (как, впрочем, едва ли не все составляющие этикета Пустоземья), и пока не будет выполнено все, что этими традициями предусмотрено, нельзя будет перейти к деловой части, о наличии которой говорило столь настойчивое приглашение. Джек никого не видел, но продолжал всматриваться в темноту и ждал.
Гаруда, который устроился на камне в совершенно немыслимой позе, изогнув руки и ноги под углами, о каких человеку и подумать было бы страшно, сейчас очень походил на богомола. Повернув голову, он взглянул во тьму слева от Джека. Проследив за его взглядом, Джек увидел второго кровососа, который с угрожающим видом мчался к нему. Но Джек столько раз уже сталкивался с подобным, что не испугался бы и без очевидной подсказки Гаруды. Отработанным движением он выхватил револьвер и выстрелил в слюнявую тварь, прежде чем она успела добраться до него.
Джек повернулся к Гаруде.
— Новорожденный? Неужели?
Гаруда пожал плечами.
Второй кровосос кинулся на Джека сзади; он двигался так быстро, что Джек не заметил его, пока тот не впился зубами в толстую кожу куртки. По рукаву побежали две струйки яда.
Джек вонзил нож в мягкий участок под нижней челюстью твари.