– Ах ты ж… греб.. аная.. с-с-у-к-а! – едва выдавил из себя Горислав.
Наемник из последних сил подполз к какому-то трупу и ухватил едва подвижными пальцами первый попавшийся клинок. Тело упрямо отказывалось бороться, будто приняв свою участь раньше, чем сам воитель.
Пиявки отделились от горба, шлепнувшись на пол, и поползли к нему. Нескольких из них он успел порезать, но едкая кровь заливала лицо, забиралась в рот и ноздри, растекаясь в нём, словно гниль. Он закашлялся, пытаясь сплюнуть, и выпустил клинок. На него смотрели спиральные, окровавленные пасти пиявок. Жуткие твари будто хотели, чтобы перед смертью Горислав как следует разглядел то, что его убьет. Не такой кончины он себе желал – она должна была быть славной, достойной лучший сказов, а еще лучше – от старости, после того, как получит награду от Князя, живя в собственном особняке под Куполом. Беспомощная злость охватила его, и он оскалился, будто загнанный пес, но слезы сами собой потекли по лицу в ожидании той агонии, которая охватит его через мгновение.
Пиявки впились ему в руку, ногу, в торс, спину, покрыли почти всё его тело и обездвижили. Твари, вылезшие из сточных недр пекла, подняли его вверх, чтобы еще больше паразитов накинулись на него.
– Суки! – издал он отчаянно-яростный вопль.
Сдавливающая, пронзающая, раздирающая боль, такая, какой он не чувствовал никогда в своей жизни, нечто выходящее за любые мыслимые пределы. Даже сейчас он хотел встретить свой конец достойно, но мог лишь истошно вопить, не в силах сопротивляться охватившим его предсмертным мукам. Мелкие твари буквально всасывали всё его тело вместе с одеждой: дробились кости на мелкие ошметки, ткани, мышцы, органы превращались в кашу. Невыносимая боль. Возможно, это и есть врата в пекло, самая невообразимая пытка, о существовании которой он даже не мог и помыслить. К концу из его глотки вырывался лишь беспомощный хрип. Чмокающее и сосущее хлюпанье, хруст и треск костей наполнили холл, и Горислав уже не мог кричать – его голова отвалилась, упав на пол. Он еще видел, как пиявки доедали его тело, боль угасала где-то вдалеке, пока наконец мир не потух.
До них еще какое-то время доносился рев воителя, стенания и взвизги твари, пока звуки совсем не растворились во мраке. Наемники продолжали бежать, почти не оглядываясь, надеясь уйти как можно дальше. У Ирэн перед глазами стоял Горислав, его лицо исполненное надеждой, которая быстро сменилась разочарованием и гневом. Возможно, им всё же стоило вступить в бой, тогда бы они смогли его спасти, как и Мади. Теперь она уже этого не узнает, лишь совесть будет напоминать о том, что сделано. Хотя, осталась ли у нее совесть, наемница ответить себе не смогла. Наконец они устали, и, тяжело дыша, наемники перешли на шаг.
– Оторвались, – запыхавшись, произнес Джута.
– Кажется, – согласилась Ирэн.
Она обменялась взглядом с Ухэлом.
Около часа наемники шли в полной тишине, которая нарушалась лишь далеким гулом, от чего Ирэн то и дело нервно оборачивалась. Троицы, сбежавшей раньше них, не было видно в этом прямом, как стрела, холле.
– Где же эти три прохвоста? – бурчал Джута.
– Думаешь, он знал? – спросила наемница, обращаясь к Джуте.
– А? – не сразу понял он. – Кто? Что?
– Я имею ввиду эльфа. Он довольно быстро спрятался и сразу рванул, как только появилась возможность.
– Вряд ли, – сказал Ухэл, – он среагировал лишь на мгновение раньше нашего.
– А ты знал? – посмотрела она на Джуту. – Об этой твари ты знал?
– Я-то? Нет, дорогуша, не знал. Умереть, знаешь ли, мне неохота в этом прекрасном месте.
– И как Искатели умудрились эту тварь не заметить?
– Тут необходимо заметить нечто иное. А именно то, что мы должны были войти через другой вход, любезнейшая, забывать об этом не стоит. Да и к тому же, даже если б я знал, нам всё равно пришлось бы идти этим путем, – голос его был испуганным и раздраженным, однако, зная этого ужа, он мог просто искусно лгать.
– Мы бы были готовы.
– Каким образом, золотце? – усмехнулся Джута. – Что-то бы изменилось, если бы я сказал, что нас там ждет жуткая тварюга, и ты бы что, вовремя достала бы меч?
– Возможно, – процедила наемница. – Возможно мы бы спланировали что-то, смогли бы расправиться с ней вместо того, чтобы терять двух умелых наемников.