Ирэн и Ухэл кивнули. Лис впереди, наемница за ним, ассасин замыкал шествие.
Эти стены, каждая из которых будто высеченная сошедшим с ума скульптором, не походили на что-либо виденное ими ранее – полные сложных объемных узоров, форм и сцен, напоминающих изображения пыток. Не менее загадочным казался и материал, напоминающий металл, при этом покрытый чем-то вроде стекла, придающего ему особую обтекаемость и инородность. Повсеместные силуэты и сцены с трубками, плавно переходящими от одного изображения тела к другому, которые в свою очередь сливались с, кажется, какими-то механизмами. В этом не было системности или красоты, лишь чуждая неестественность, противное притворство. Один взгляд на них внушал дискомфорт.
Где-то существо, похожее на человека, посаженного на кол, застыло в гримасе боли; где-то человекоподобный силуэт с явным удовольствием глотал трубку, проходящую насквозь; где-то два тела сливались в экстазе, попутно становясь единым с непонятным устройством. Каждый из объемных образов выглядел похабным и отвратительным, тревожным и пугающим, отталкивающим и мистически притягательным. Очередной узор: из-за спины человекоподобного существа с выпирающими позвонками отходили трубки, устремляясь к потолку и формируя на нём запутанную, но явно организованную систему. Сцена соития, показавшаяся таковой на первый взгляд, теперь виделась сценой преобразования, перехода человека из состояния живого в нечто совершенно иное. По крайней мере, так подумала Ирэн.
– Что это за чертовщина? – недоуменно прошептала Ирэн.
Сложно было сказать, что заставило ее содрогнуться сильнее: сцены, рисуемые фигурами на стенах, или те человеко-тараканы.
– И думать не хочу, – сглотнул Джута, тряхнув головой.
Лис только ускорил шаг. Позади них недовольно пыхтел Ухэл – это место нравилось ему не больше.
Слева от них оказалась комната. Не было видно, чтобы у нее хоть когда-либо были двери. Вся мебель внутри вырастала из пола и была несколько больше привычной человеку. Наемники остановились, рассматривая необычное помещение, полное жутких приспособлений, назначение которых было скрыто от них. Несмотря на все предупреждения, которые давали Искатели и сам Джута, все трое вошли внутрь.
На столе стояло множество склянок, бутылей, припарок, инструментов и совершенно неизвестных и непонятных приспособлений, не похожих ни на что виденное ими ранее: плоская люстра на массивном креплении с несколькими местами изгиба крепилась к потолку; инструменты, будто выплавленные одновременно из металла и органики – искривленные, с мелкими и крупными зубьями. От каждого такого инструмента тянулась веревка, прикрепляясь к выступу в полу.
Вся комната была подобна единому организму, внутренности которого им не посчастливилось увидеть изнутри. При этом всё вокруг было серебристо-серое, с редкими мертвецки бледными органическими вкраплениями (особенно они были заметны в инструментах). Чем бы ни было это место, оно напоминало комнату пыток, которая наверняка была таковой, как, впрочем, и весь этот уровень.
Ухэл с особым интересом рассматривал инструменты и принадлежности на столе, пока не заметил кое-что. Он взял один из предметов: твердый и холодный, как лед, при этом от него исходили слабые вибрации. Волосы на его руке встали дыбом.
– Что это? – спросила Ирэн у него.
Ассасин не ответил. Его голова склонилась над инструментом, а пальцы двигались по его поверхности, лаская невероятно гладкий, неизвестный материал. Затем он повернулся к Ирэн, и глаза Ухэла сверкнули в полумраке.
– Не знаю, но работа невероятная, – он протянул его воительнице.
Ирэн взяла причудливый прибор. У него была слегка мягкая ручка, сквозь мутную структуру которой проглядывали сотни мелких деталей. Продолговатая часть самого прибора, чем бы он ни был, была сделана из материала, похожего на серебро. Металлическая часть крепилась к органической, которая и создавала едва уловимые вибрации. «Хвост» инструмента уходил к небольшому бугорку в полу. Скрученные концы походили на спицы. Металл выглядел более безжизненным, чем любой из тех, что ей доводилось видеть. На конце каждой спицы можно было различить сотни мелкий закрученных иголок не толще волоска. Устройство выглядело абсолютно бессмысленным, даже для пыток оно вряд ли могло пригодиться.
– Как такое вообще можно сделать? – вздохнула Ирэн.
Еще несколько приспособлений, лежащих на столе, имели похожую рукоять, но сам механизм отличался: где-то были железные, при это мягкие, щупальца, раздвигающиеся подобно звезде, если взять в руку; плоский круг с острыми гранями; непонятный и причудливо искривленный, будто змея, наконечник. Свет в помещении едва уловимо задрожал, выводя их из оцепенения. Вся эта комната почти магически очаровывала и притягивала, хотя, по своей сути, должна была отторгать одним своим видом.