– А что я, по-твоему, должен был сказать? Признаться? Думаю, ты достаточно сообразителен, чтобы понять, что она вряд ли согласилась бы сотрудничать со мной. Мы оба видели ее реакцию на один только вид этой, нужно признать, не самой приятной двери. Ну ты конечно тот еще фантазер. Видно, все скитальцы такие.
Глаза Ухэла расширились.
– Что ты сказал?
– Приношу глубочайшие извинения, – он слегка приподнял руки открывая ладони, – ни в коем разе не хотел задеть моего друга. Я имею ввиду таких бродяг, наемников, которые скитаются по континенту и берутся за любую дрянную работенку.
С такими выходками легко понять, почему наемница терпеть не может этого слизняка. Ухэл не стал ничего отвечать, но скитальцев лис упомянул не просто так, это наверняка. Догадался ли, откуда ассасин, или уже знал? Неужели кто-то из Искателей мог обладать такой информацией? Острие клинка соблазнительно блестело в руке, желание перерезать горло лиса навязчиво крутилось в голове. Служители Империума – редкие гости на этом континенте и всегда, как и сам ассасин, действуют особенно скрытно, в отличие от псевдоимперцев, как тот южанин, спевшийся с эльфом. Нужно держать себя в руках. Ухэл слегка ослабил хватку на клинке.
– Так что без этой дамочки до Артефакта добраться будет чутка сложнее, дорогой мой.
И вновь он словно прочитал его мысли. Подонок точно знает, что говорить и когда. Ухэл не подал вида, что какие-либо слова могли его задеть.
– Тогда пошли ее искать.
– И что мы ей скажем? Да она же нам просто башенку-то оторвать может.
– Значит, ты ее настолько боишься, – констатировал Ухэл. – Хватит трепаться. Идем.
Злоба, раздражение и страх смешались в ней и не давали принять единственно верное решение. Ирэн плутала в сети жутких коридоров, неспособная даже найти проход, по которому они сюда пришли. Из-за стен доносилось тихое, чертовски раздражающее, гудение. Сейчас она не сможет даже вернуться к остальным, хотя этого ей хотелось еще меньше. Нужно просто выбраться, найти другой путь.
Издалека до нее начало доносится шарканье ног, кто-то впереди двигался в ее сторону. Ирэн занервничала: места, чтобы укрыться, здесь нет, и она побежала назад. Шарканье тут же сменилось топотом сапог – нужно было бежать, пока ее не настигли. Стены смешались в единую массу, казалось, она начала падать в чье-то брюхо, если уже не была в нём. Шаги позади не стихали, Ирэн обернулась и в этот же момент врезалась в стену.
Поднявшись, она потерла лоб – голова гудела. Наемница подняла взгляд и тут же застыла – перед ней были те самые двери.
– Вот значит как, – процедила она.
Может, весь этот страх и не ее вовсе, но вызванный этой гребаной силой, засевшей внутри нее и решившей, что у нее есть какие-то особые права на тело наемницы? Или же это место действительно свело Ирэн с ума настолько, что она уже больше не может давать отпор внутренней тьме. И всё же, перед этими дверьми ей стало не по себе, еще хуже, чем было до этого. Наемница, борясь с собственным телом, уже готова была вновь уйти, как створки дверей зашипели, и хлынул пар. С металлическим постукиванием они начали открываться. Яркий белоснежный свет ударил в глаза. Внутри – абсолютно белая комната яйцевидной формы с идеально ровными стенами. Посередине возвышался небольшой круглый постамент.
– И что за дерьмо на этот раз? – прошептала Ирэн, поднимаясь на ноги.
Увиденное оказалось настолько неожиданным для воительницы, резко выбиваясь из всего, что можно было видеть в этих коридорах, что она не сразу услышала бегущего на нее Джуту. Наемник врезался в нее, и она ступила за порог.
Ее шею тут же сцапали тиски – именно они были в центре открывшихся дверей. Затем схватившее за шею кольцо потянуло ее в комнату. Она не могла сопротивляться, сила исчезла ровно тогда, когда нужна была ей больше всего. Двери закрылись, и вход растворился в ровной поверхности стен.
– Ах ты ж сука! – наемница брыкалась и крутилась, пытаясь разорвать тиски. – Ублюдок! На этот раз я тебя точно убью!
Кольцо затянуло ее на постамент, и она начала парить в воздухе. Поначалу наемница даже не сразу осознала это. Затем накатила паника, стало трудно дышать то ли от сдавливающей на шее хватки кольца, то ли от собственных мыслей и предчувствия чего-то дурного.
Наемницу подняло в самый центр комнаты, с потолка к ней потянулась широкая труба. Доспехи ее рассыпались на мелкие песчинки, одежда начала отслаиваться и разрушаться, оголяя ее тело. Легкий ветерок ласкал кожу, но его прикосновения пугали еще больше. Мгновение умиротворения прервала пронзающая жуткая боль, словно толстые иглы вонзались в каждую частичку ее тела – наемница взвизгнула. Боль становилась всё хуже, горло осипло от крика, и ощущения были такие, словно ее вот-вот разорвет изнутри.