Впившиеся в тело невидимые иглы будто стали больше и шире, начав выкручивать ее плоть. Хуже было только тогда, когда она была с Потрошителем. Все эти гнетущие воспоминания, которые Ирэн так старательно хоронила все эти годы, мгновенно всплыли в памяти, и боль стала воистину чудовищной. Крик захлебнулся, как если бы ей перерезали горло. Сознание медленно начало покидать ее, однако так же внезапно, как началось это истязание, так же внезапно оно и закончилось – боль прекратилась, и ее тело медленно опустилось на пол.
Какое-то время воительница не могла осознать, что произошло. Это было похоже на кошмар, издевку судьбы. Однако спустя пару долгих минут ее ощущения изменились, сила внутри нее будто бы кричала от восторга, и действительно, ее переполняла совершенно новая, зловещая энергия. Ирэн встала, мыслями заставляя свою броню появиться, но в этот раз она буквально текла из каждой частички ее кожи. Она наблюдала за этим так, будто это происходило с кем-то другим, неизвестным ей человеком, а не с ней самой, в то время как тело покрывалось непонятной черной жижей. Как только осознание, что это происходит с ней, пришло, из груди вырвался сдавленный всхлип. Она заметалась из стороны в сторону, пытаясь сбить черную массу, но напрасно. На мгновение взгляд помутнел. С ужасом наемница подумала, что эта жижа буквально сожрет ее, но вскоре зрение вернулось.
Когда это закончилось, Ирэн взглянула на свое тело. Теперь броня, покрывающая ее, представляла собой единый сплав, будто пылающую сталь тут же накладывали на тело человека и так, неровными кусками, она на ней и застыла. Никакие внутренние приказы не помогали, годы тренировок, позволившие взять эту силу под контроль, испарились бесследно. Ее мир рухнул. Снова.
Теперь даже собственное тело стало тюрьмой, но, возможно, ей удастся избавиться от доспехов или хотя бы научиться их снимать. Она улыбнулась глупо промелькнувшей надежде.
Дверь с шипением открылась, и она увидела испуганное лицо Джуты.
– Ах ты ж мразь! – рявкнула она и кинулась к наемнику.
Глава 24. Сеть
Глава 24. Сеть
Окружающая тьма полнилась шепотом, всхлипами, перестукиваниями и низким гудением. Хемах рухнул на пол, совершенно обессилев.
После залитого кислотно-зеленым светом тоннеля глаза Тейфа не сразу привыкли к окружающему их мраку. Поначалу Камо подумал, что их таки сожрала та осьминогоподобная тварь, но быстро стало понятно, что магия святоши куда-то их перенесла, вопрос только куда. Ему удалось сделать несколько шагов, однако передвигаться оказалось не так уж и просто. Присев, он осторожно ощупал препятствия: ладонь коснулась округлых поверхностей холодного металла, весь пол был усеян металлическими трубками разной толщины.
Во мраке можно было едва различить некоторые детали просторного помещения, отдаленно напоминающего кладбище, которое, судя по всему, закручивалось в кольцо. Каждые несколько метров возвышались огромные плиты с вырезанными на них сотнями имен, как предположил Тейф. Эти плиты уходили в землю, расходясь трубками, будто корнями. Трубы, подобно нагромождению змей разной толщины, переплетались друг с другом, покрывая почти весь пол, накладывались одна на одну, создавая своеобразные волны, некоторые из которых были выше путников в несколько раз. Присмотревшись, можно было различить их структуру, напоминающую чешуйки многоножек. Все эти бесчисленные трубки переплетались с соседними, исходящими от других плит, стелились по полу и поднимались по стенам вверх.
– Что это за место? – спросил Камо, водя ладонью по корням.
– Хороший вопрос, – протянул Тейф.
Холод металла постепенно привел инквизитора в чувство. Хворь внутри него нервно ерзала, щекоча внутренности. Он ударил себе в живот и, хрипя, встал на ноги. В горле пересохло – инквизитор сделал небольшой глоток воды, отметив, что в бурдюке осталось уже не так много спасительной жидкости.
Несмотря на то, что эльф не мог точно определить, где именно они находятся, это место пробуждало в нём трепет – он чувствовал, что цель всё ближе. Его спутники едва ли что-то видели в этой темноте, а инквизитору, кажется, стало совсем плохо: бедняга сидел на одной из труб и тяжело сопел, опустив голову. Впрочем, теперь это имело уже куда меньшее значение.
Гул то усиливался, то затихал, единой волной шел внутри труб от потолка к торчащим плитам с именами. Камо приложил руку к прохладной поверхности металла. В этот раз он смог почувствовать едва уловимую пульсацию, подобную биению сердца.