Он тут же встал и почти сразу поняв, что врезался в стену.
Наверняка это была не стена вовсе, а очередная тварь, но останавливаться и думать об этом явно не стоило. Камо попытался бежать дальше, но режущая боль пронзала бок при каждом шаге. Продолжая идти наощупь, постепенно ищейка вновь перешел на бег, скрипя зубами от боли. Тяжелое дыхание начало чудиться над самой макушкой, страх подгонял, при этом в нём теплилась наивная надежда, что это ему лишь кажется.
Нечто массивное толкнуло его, и Камо отлетел, словно пушинка, врезаясь в стену. Мир расплылся, потерял остатки своих очертаний. Голова кружилась и раскалывалась от боли, он разодрал еще и ногу у лодыжки, болезненные ощущения начали расползаться по всему телу.
Тяжелый стук чего-то громоздкого, отдающий дрожью в пол, привел его в чувства. Резко встав прямо на больную ногу, он оступился. Режущая боль усилилась, ищейка невольно застонал. От следующего стука Камо буквально подпрыгнул на месте и, приземлившись на обе ноги, тут же упал, охваченный новой волной боли. «Неужели упустил очередной свой шанс?» – с горечью подумал ищейка, пытаясь встать.
Снова удар, от которого его подбросило. Приземлившись на спину, он не смог сдержать вырвавшийся из груди глухой всхлип. Сплевывая кровь, рыча, словно зверь, он собрал остатки воли и сил в кулак. Встал на четвереньки и пополз, как собака, как раненая дворняга, избитая веселящейся толпой.
Перед глазами возникло детство. Когда-то давно он уже испытывал что-то подобное. Да, настолько беспомощным Камо не чувствовал себя с тех давних времен. Закончить вот так, избитым порождением безумной гномьей фантазии, после чего быть съеденным заживо…
Перебирая конечностями, ищейка двигался вперед, не выпуская хопеш. Страх будто спрятался, близкий стук стал далеким, теперь им двигала только ярость и обида: на это место, себя, на всё то, что он так хотел, но не смог достичь.
Преследователь немного отстал, вибрации стали тише, а стук и вовсе прекратился. На короткое мгновение нджасса почувствовал проблеск надежды, даже воодушевления, однако в следующий миг всё это рассыпалось в прах. Его обдало потоком теплого, тошнотворно пахнущего воздуха. Мощный удар едва не впечатал ищейку в пол, но, чудом извернувшись на здоровой ноге, он упал в какую-то выемку в стене. Массивная тварь пронеслась перед ним, царапая своими огромными чешуйками всё вокруг, в том числе и самого Камо. Оно резало, кололо, терзало и царапало так долго и мучительно, что все мысли ищейки заняла боль. Наконец существо исчезло и, совершенно обессилев, не чувствуя ничего, кроме адской агонии, ищейка упал, ударился головой о пол и провалился в беспамятство.
Его терзали и разрывали, дробили на мелкие кусочки, вновь собирали и рассыпали, словно мозаику, превратили в монстра, изгалялись, пытали, вырывали ноги, вонзали иглы, резали и пилили, топили и сжигали. Он очутился в настоящей преисподней, где теперь ему придется до скончания времен испытывать жуткие муки за всё то, что было им сделано при жизни. Но нет, это были лишь образы. Пугающие, они уничтожали его, лишая покоя, мешали проснуться – он будто увяз в этом мире мучительных грез.
Дышать удавалось с большим трудом, будто что-то мешало проталкивать воздух в легкие. Камо зашелся в кашле, тяжело перевернулся на правый бок, сплюнул и жадно вдохнул ртом, почувствовав привкус собственной крови. Левую руку едва не оторвало, и теперь она безжизненно держалась на сухожилиях. Боль сжимала свой капкан. Поврежденную ногу он уже не чувствовал, хотя и не мог сейчас сказать, от чего – то ли от новой порции боли, то ли теперь конечность уже была полностью потеряна. Ассасин бессильно зарычал и задергался.
– Сука! – хрипел он. – Сука! Сука! Су…
Ком подступил к горлу, и он закашлялся, прислонившись головой к холодному, склизкому от прошедшей твари полу. Камо пытался сообразить, что делать, но в голову лезли лишь мысли об обнимающей его смерти.
– Сволочь! Тварь, – кричал и шептал он себе, пока голос совсем не ослаб. – А-а-а! – последний всхлип растворился во мраке, больше он не мог выдавить из себя ни звука.
Шумно втянув воздух, он сжал зубы, уперся одной рукой и, помогая еще целой ногой, двинулся вперед. Его раздирали ярость и боль, отчаяние и сожаление, но он не хотел сдаваться, даже в таком состоянии не хотел. Мириады игл вонзались при каждом движении в его тело, после чего превращались в сотни клещей, сжирающих его заживо. Камо отринул боль, отрицал ее, как и свое состояние и, наверное, начал отрицать и всё происходящее, думая только о цели.
Не было ни стука, ни дрожи, а может, Камо уже просто их не замечал, будучи совершенно не в состоянии сделать этого. Пасть разверзлась буквально перед ним, будто бездна: скользкая, совершенно без зубов, светящая тускло-зеленым изнутри. Ни мысли, ни осознания не успело промелькнуть в его голове, как мощный поток воздуха втянул его вовнутрь брюха чудовища, только после этого тело убийцы содрогнул ужас. Онемение безысходности охватило его. Хотелось кричать, плакать, орать. Массивные мышцы твари сглотнули его, отправляя всё дальше по кишечным извилинам существа. Жгучие соки обжигали, проникали вглубь раненого тела ассасина.