Спустя еще несколько метров ему показалось, что броня исчезла, а его собственная кожа растянулась при попытке оторвать руку от пола. Резким движением эльф приподнялся, насколько позволяла высота норы, и налипшая слизь кусками оторвалась от тела. Осмотрев себя, как мог, Тейф нервно выдохнул. Нужно выбраться прежде, чем это место сведет его с ума или вообще сожрет.
Что-то резко дернуло мауфаэсса назад, и он с чавканьем влип в пол. С трудом приподнявшись, эльф попытался оглянуться. На секунду в голове остановились все мысли, затем ужас своими ледяными лапами начать сжимать его тело: от его собственной правой ноги почти ничего не осталось, ее растворили в себе стенки тоннеля и уже принялись за вторую. Тейф судорожно заработал руками, продираясь вперед, пока окончательно не застрял, совершенно не способный сдвинуться с места. Слизь на теле стала слишком липкой и постепенно начала затвердевать. Он задергался, словно пойманная в паутину муха.
– А-а-а! – заревел эльф, и его голос утонул в стенках тоннеля.
Впереди Тейф увидел маленький проблеск белого света, предпринимая тщетные попытки протиснуться вперед. Мауфаэсса продолжал внушать себе, что с его ногой всё в порядке, а увиденное – лишь игра света или иллюзия. Выход казался совсем рядом, осталось дотерпеть самую малость. Ком подступил к горлу, ведь у него уже есть нужные данные, которые могут очень помочь его народу. Пройти так много, чтобы почти в самом конце проиграть, Тейф совершенно не желал, поэтому, сопя и рыча, рвался наружу.
Ярость захлестнула его. Эльф пытался кричать, ползти вперед, будто бешеный зверь, прорывающий себе путь наружу. Свет впереди издевательски мерцал. Мауфаэсса рыкнул, брызжа слюной, и продолжил ползти.
В следующее мгновение Тейф, посмотрев назад, заметил, что всё его тело буквально растворялось в норе, становясь с ней единым целым. Он заерзал, но теперь двигалась лишь его голова, пока и она не стала неподвижной.
Веки не закрывались, мауфаэсса наблюдал, как медленно рассасывается его собственное тело, впитываемое живым тоннелем. Красный свет становился ярче, он увидел тот самый глаз, который смотрел на него с потолка в зале. Тейф не мог поверить, что это происходит с ним, просто отказывался. Отблески белого света едва касались кровавых стен норы. Еще немного, и он бы точно выбрался. Впереди всё еще маняще сиял белый свет, такой близкой, но теперь бесконечно далекий. Всё еще казалось, что ему удасться, что у него есть силы сопротивляться, однако Тейф уже не чувствовал собственного тела.
Тьма поглотила его. Теперь эльф не мог видеть, как и чувствовать. Только мысли взрывались в голове, однако он уже сомневался, что она у него осталась. Горечь поражения, страх и ярость постепенно отдалялись, превращаясь в чуждые ему чувства. Собственная миссия расплывалась, мауфаэсса отчаянно хватался за детали, расползающиеся воспоминания, пока абсолютно всё не угасло. Мир исчез, как и всё прошлое и будущее Тейфа, а затем исчез он сам, словно его и не существовало. Он растворился в необъятном сознании Обители.
Глава 29. Узел
Глава 29. Узел
Голова раскалывалась, словно по ней приложили молотом, хотя это не было далеко от правды. Глаза открылись, и ей тут же захотелось их закрыть. По телу пробежала дрожь, от здешних видов наемницу уже тошнило. Стиснув зубы, она все же заставила себя смотреть на сплетение живого и неживого, по ошибке являющееся коридором. Воительница сплюнула, почувствовав металлический привкус во рту. Челюсть раздирала боль, словно ее попытались вырвать, и Ирэн тихо замычала. Приподнявшись на четвереньки, она замерла – каждое движение выходило рваным и неуклюжим, будто у деревянной куклы. Покрутив головой в поисках Ухэла, наемница заметила его лежащим у стены. Его била дрожь, одежда на нём слиплась от пота и слизи, отчего сам он выглядел не лучше половой тряпки.
Ирэн опустила голову, тело слегка затрясло, и ее вырвало. Взгляд скользнул вниз и тут же дернулся в сторону. Среди бледной жижи ей почудился кусок легкого. Тело пробил озноб, внутренности просились наружу, словно им внутри нее уже не было места.
Сделав несколько глубоких вдохов, воительница убедилась, что все еще способна дышать. Будто онемевшие, ноги подняли ослабленное тело. Каждое движение словно ломало что-то внутри, сопротивлялось каждому движению. Желание упасть и больше никогда не двигаться стало почти непреодолимым. Глаза болели, как если бы в них насыпали битого стекла, она помассировала их пальцами, но гудение в голове не утихало. Липкая желчь образовалась на языке, Ирэн сплюнула, и на полу расплылось пятнышко бурой массы, отдаленно напоминающей кровь.