Глянув на себя, она ничего не ощутила. Мысли словно спали. Любой другой человек на ее месте уже взвизгнул бы от ужаса, забился о стены, заплакал бы навзрыд. Быть может, даже попытался бы содрать с себя нечеловеческий облик. Ирэн же только бессильно вздохнула. Собственное тело походило на нечто совершенно инородное, бесконечно отторгающее. Ей уже было сложно сказать, изменилось ли что-то с последнего раза. Теперь она – просто уродливый голем, человек, живую суть которого это место извратило немыслимым образом. Никто сейчас, взглянув на нее, не осмелился бы приписать наемницу к роду человеческому.
Хуже этого было только только гадкое ощущеие, будто то, чем она стала – норма, вполне естественное явление, и ничего дурного в этом быть не может, хотя умом воительница понимала, что это настоящий мрак. Хотелось испытать страх, заплакать, проявить хоть какую-нибудь эмоцию, выпустить накопившееся в ней отчаяние и боль, но нет, тело не отзывалось на ее мольбы, оставаясь равнодушным. Несколько минут наемница бессмысленно пялилась в пол – в голове не было ни одной мысли. Наконец внутри что-то щелкнуло, и она вспомнила об ассасине.
Едва разомкнув глаза, Ухэл почувствовал невероятную жажду – в горле образовалась самая настоящая пустыня. Всё тело будто прошло через пресс, раздавивший все конечности, даже малейшие движения пальцев давались тяжело. Не выдержав навалившегося давления извне, сознание начало проваливаться обратно в небытие, пытаясь убежать от собственной беспомощности. Что-то ударило по щеке, но обращать на это внимание совершенно не хотелось, лишь еще немного отдохнуть.
Еще удар, теперь ему даже удалось расслышать шлепок. Ухэл приоткрыл веки, но перед ним была лишь коричнево-красная пелена. Теперь ему хотелось увидеть того, кто мешал ему отдохнуть, но никак не получалось сконцентрироваться – мир был лишь сочетанием бессвязных пятен. Как же он постарел. Постарел ли? Ухэл скривился от собственных мыслей: до старости ему должно быть еще далеко, а проспать свою жизнь он уж точно не мог.
Что же это? Ах да, его кто-то будил. Наконец мутные образы перед глазами стали четкими. Существо, похожее на человека, шевелило губами, возможно, даже говорило. Ассасин усмехнулся, а через секунду уже и не мог понять, почему. Взгляд вернулся к голове перед ним, с которой словно содрали кожу, впихнули в нее трубки, вырвали зрачки, оставив лишь белое глазное яблоко. Бледно-серая кожа с местами выпирающими алыми венами. Кажется, он знал эту тварь, но никак не мог вспомнить, кого она ему напоминала.
Рана на ноге ассасина вздулась, из-под одежды сочился гной, разнося отвратительный запах, хотя смердеть вполне могло и само место, в котором они оказались. Выглядел он совсем плохо, и уж точно не смог бы встать и куда-то идти. Ирэн раздраженно вздохнула, настойчиво не желая остаться одной, но и тащить на себе полумертвого желания было еще меньше. К горлу подступил ком, и она вновь закашляла кровью.
– Может пойдем? – сама не особо понимая, зачем, спросила наемница.
Ослабевший ассасин лишь дернулся в ответ, прижимаясь к стене.
У него что-то спросили, но поначалу Ухэл не придал этому значения. Лишь спустя несколько мгновений к нему начали возвращаться кажущиеся невероятно далекими воспоминания. Существо перед ним было Мясником Гмели. Сейчас, пожалуй, это имя подходило ей куда больше. Задумываться о том, почему она стала такой, или же почему у него всё так болит, не было ни сил, ни желания. Небольшая передышка, и он точно придет в себя.
В голове промелькнула мысль, короткая вспышка утерянных поручений. Преодолевая слабость, Ухэл произнес:
– Да, – слова раздирали горло, – видно подустал. Дай только с мыслями собраться.
Прозвучало это скорее как в детстве, когда, устав от изнуряющих занятий и ранних подъемов, он притворялся больным. Губы дрогнули в улыбке, ведь это никогда не работало, как и сейчас: ему нужно было идти, и он это знал, но продолжал отрицать, желая только отдохнуть.
Ирэн смотрела на него с некоторой долей снисхождения. Что бы за тварь они ни встретили, из-за которой провалились вниз, нужно было идти. Напороться на нее еще раз ей совершенно не хотелось.
Как только наемница встала, голова закружилась, и она едва удержалась на ногах. Эти метаморфозы точно убьют ее. Нужно покончить с чертовой миссией, и пусть только Князь попробует не выполнить свои обещания. Сердце сжалось в груди, когда наемница подумала, что будет, если Князь действительно не захочет исполнять обязательства. Учитывая, как тот провернул трюк с меткой, это более, чем вероятно. А с нынешними силами ей вряд ли удастся что-либо ему противопоставить. В ответ на собственные мысли воительница лишь невесело улыбнулась.