Поднять больную ногу он едва ли мог. Воительница наклонилась, чтобы помочь. Ассасин рукой уперся в ее плечо, и она едва не коснулась сети. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не психануть тут же, плюнув на всё. Ногу удалось переставить. Нужно отдать должное: что даже в таком состоянии ассасин сохранил остатки ловкости и стойкости, стараясь не касаться паутины. Только пот тек с него ручьем. Наемница тяжело сглотнула, видя, насколько изможденное у него лицо.
С трудом переступив через паутину, Ухэл жалко улыбнулся: один из самых ловких и опасных убийц Империума боялся ничтожной преграды едва выше колена. Сейчас паутина была ровно под ним – таким жалким, скрученным, на полусогнутых. Боль впилась в ногу так, что еще немного, и он закричит. Хорошо, что рядом была наемница. Без нее ассасин в своем нынешнем состоянии наверняка давно бы укутался в липких сетях, будто муха. Ирэн попыталась подбадривающе улыбнуться, по крайней мере, так подумал сам наемник, ибо сейчас она мало чем походила на человека. Улыбнувшись в ответ, Ухэл посмотрел вперед, и больная нога задрожала только от одного вида бесконечной паутины, уходящей во тьму.
Словно облитый водой, он был мокрый от пота. Вытереть лоб никак не получалось, и капли нависали на бровях. Нога стала болеть только сильнее, еще немного, и его наверняка схватит судорога, но останавливаться он не хотел, заставляя себя идти из последних сил. Воительница осматривала следующий проем в паутине – почти непреодолимый для него. Смотря на Ирэн, Ухэл подумал, что, если бы она была в том же положении, то ассасин наверняка ее бросил. Учитывая, во что наемница превратилась, даже в нынешнем состоянии ему самому сейчас хотелось убежать как можно дальше.
Им удалось продвинуться еще на несколько десятков метров, а по ощущением на десятки километров. Наемники стояли на небольшом участке, не больше трех шагов в длину, при этом не окутанном паутиной и мертвецкими наростами из плоти. Будто кто-то намеренно их убрал. Не говоря ни слова, Ухэл тут же сел у стены и выдохнул так, словно только что закончил восхождение на крутую гору. Ирэн подошла к нему и присела на корточки. Говорить сил особо не было, спутники лишь обменялись взглядами. Даже по неузнаваемому лицу воительницы с белыми глазами ассасин понял, что и она чертовски устала. Идти дальше не было желания, но было необходимо. Оба хотели выбраться как можно быстрее и понимали, что Обитель не прощает слабость.
Как только они начали пробираться дальше, за их спинами что-то зашелестело, паутина едва задрожала. Наемники обернулись, но увидели лишь хаотичную сеть. Посмотрев друг на друга, они ускорились или, скорее, попытались. Ухэл, стиснув зубы под натиском раздирающей его боли, протискивался в проем паутины. В стороне от них послышалось нервное постукивание, затем шипение.
Помогая ассасину, Ирэн обернулась и тут же застыла. Внутри всё обмерло, она едва сдержала всхлип. Буквально в паре сантиметров от ее лица кривое паукообразное существо уставилось на нее. Голова твари была не больше человеческой, на ней выступали округлые наросты вместо глаз, на которых кожа шла рябью, из-за чего существо больше походило на белую муху. К подбородку из тела тянулось множество трубок, очень похожих на те, что появились на теле наемницы. От их вида ей стало только хуже. Тонкие ножки, незамеченные ею сразу, сливались с паутиной. Они крепились к белой туше твари, больше похожей на желе. Существо своим обликом напоминало гусеницу, вылезшую прямиком из чьего-то кошмара. Рядом с трубками на теле виднелись короткие руки, и наемницу вновь передернуло. Тварь не двигалась – если она и дышала, то понять это было крайне сложно.
В своем нынешнем состоянии Ирэн была почти бесполезна. В мыслях она вновь проклинала Джуту, которому удалось избежать ее мести. Как только воительница об этом подумала, фокус ее внимания, словно под принуждением, вернулся к твари перед ней. Что-то холодное коснулось руки – это Ухэл протягивал ей свой клинок. Пусть силы ее и покинули, но эта паскуда ошиблась, если решила легко поужинать. Ирэн взмахнула клинком, но резкий удар в бок откинул воительницу в стену. Она задела ассасина, и оба упали прямо на паутину. Существо довольно затрещало.
Ощущения были такие, словно ее переломили на две части. Возможно, именно так и было. Собственная рука, развернутая в другую сторону, с болью возвращалась в исходное положение. Из горла вырвался всхлип, существо радостно зашипело. Оно выпучилось на них своими бугристыми наростами, но не двигалось с места. Ожидание кончины затянулось настолько, что это начало злить.