– Ну давай, сука! – процедила наемница.
Пауко-гусеница ответила клокотанием, а потом медленно и неловко, словно не умела ходить, перебирая конечностями, будто сороконожка, стала подкрадываться к ним.
Блестящая от тонкой прослойки слизи туша нависла над ними, трогая их своими едва подвижными руками. От каждого ее прикосновения хотелось свернуться, будто еж. Почувствовав, что боль стала утихать, Ирэн бешено задергалась, что лишь еще сильнее сковывало движения, а тварь в ответ на это клокотола и утвердительно дергала головой.
Наконец воительница почувствовала знакомое потепление в груди, жаль только, она не вызвала его по собственному желанию. Броня наконец решила поделиться частичкой своей силы, хоть и нехотя, будто король, снизошедший до аудиенции с челядью. Но и этого должно было хватить.
– Сдохни сука! – прокричала Ирэн.
Белые вены по всему ее телу вздулись, наливаясь красным. У нее хватило сил, чтобы вырваться из липких пут и сразу же врезать в бесформенную морду твари. Затем из стыков брони, сросшейся с ней, по всему телу наемницы начала выходить черная дымка, устремляясь к отпрянувшему уродливому созданию – прыти ему всё же не хватило. Черный дым разъел морду и часть тела, плавя его тушу, будто металл в жидком огне. Несмотря на малую привлекательность зрелища, наемница была довольна результатом.
Ей с трудом удалось подняться. По всему телу налипли ошметки кожистой паутины. Ухэл, похоже, уже был готов умереть и не до конца понимал, что произошло.
– Идем, – тихо произнесла Ирэн, помогая ему освободиться.
Ее клонило в сон. Использование сил брони далось ей, как и в первый раз, выжав из нее все силы. Но останавливаться нельзя.
Используя вернувшуюся к ней магию, через несколько часов они пробрались сквозь паутинные дебри в небольшой зал. Сил рассматривать его уже совсем не было, и оба наемника, найдя относительно укромное место среди выпирающих пластин, тянущихся от пола до потолка, свалились без сил.
Веки с болью открылись. Несколько долгих секунд наемница пыталась прийти в себя, затем резко вскочила. На мгновение ей показалось, что та тварь вновь схватила ее, укутав в свой кокон, и готова была вот-вот сожрать наемницу. Вертя головой во все стороны, она не сразу поняла, что ей ничего не угрожает. По крайней мере, сейчас…
Успокоившись, Ирэн рассматривала довольно большой зал, в котором они оказались: в центре – небольшой постамент и огромные ворота позади него, уходящие в тень. У выхода, из которого они пришли, видны были паутинные сети, вплотную подходящие к залу, но не заходящие на его территорию.
В темном коридоре дрогнула тень. Ирэн застыла, сразу же углядев еще одну тварь, но та не двигалась, а лишь осторожно наблюдала в нескольких метрах от входа, прячась за кожистой паутиной. В самом же зале не было и следа подобных существ. Воительница не отрывала взгляда от убогого творения Обители, но оно и не собиралось приближаться, хотя явно было этому не радо, что выражалось в грустных, как показалось Ирэн, поклацываниях пастью, спрятанной где-то под слоями кожи. Переводя взгляд вглубь зала, воительница обратила внимание, что стены из металла, скисшего и покрытого тонкой пленкой плесени. Представляли собой рябь, будто кто-то кинул массивный камень в озеро, а поднявшиеся волны в какой-то момент застыли и больше не двигались.
В тени стены, где они укрылись – что оказалось совсем не так, спрятаться здесь было негде – сопел Ухэл. Переход совсем измотал ассасина, и он доживал даже не свои последние дни, но, скорее всего, часы. От него буквально разило тухлецой, будто Ирэн случайно наткнулась на забытое в поле гнездо с брошенными яйцами, сваренными под палящим солнцем. Этот образ тут же возник у нее в голове, и ее снова скрутило.
Присев рядом с ним, воительница попыталась придумать, что делать дальше, но в голову ничего не приходило. К сожалению, ее магия не предназначена для лечения. Хотя и без того она едва ли могла ей пользоваться. Гнойные опухоли на ноге Ухэла стали лопаться, и вязкая слизь разлилась небольшой лужицей на металлическом полу. Наемница встала и отошла. Ее вновь охватил ужас остаться здесь одной. Казалось, что если умрет Ухэл, то и сама она тоже умрет, окончательно превратившись в неведомую тварь, утратив ту человечность, за которую боролась долгие годы, а последние часы отчаянно цеплялась.