Даже несмотря на все увиденное ранее, на изменения, что с ней произошли, залу почти удалось заставить ее почувствовать себя снова маленькой беспомощной девочкой. Ирэн воспринимала это одновременно с облегчением, злостью и отчаянием. Пусть чувства внутри стремительно уничтожались, но некая ее часть старательно их не отпускала. Несомненно, перед ней был чертов Артефакт, то, ради чего умерла вся ее партия, то, из-за чего она стала похожа на уродливое нечто. Вдохнув полной грудью дурно пахнущего воздуха с примесью топленого масла, наемница невольно сделала шаг назад. Все это не стыковалось в голове. Качнув ею, словно убеждая себя, что это очередное наваждение, посланное Обителью. Она шумно выдохнула. Нужно было сделать еще несколько шагов, и Артефакт у нее, но наверняка это место припрятало несколько подлых сюрпризов. Медленно цокая по полу, она шла по просторному залу.
Каждый ее шаг отзывался глухим эхом, которое не исчезало, а словно перекатывалось под сводами, будто само пространство здесь было неспособно поглотить звук. Ее окружали безжизненные стены, будто спрессованные из разных кусков металла. Внезапно ей показалось, что за ней следят. Ирэн несколько раз обернулась, но, кроме собственной тени ничего не увидела. С каждой секундой нарастало какое-то беззвучное напряжение, готовое взорваться в любой момент.
Свет, исходящий от Артефакта, начал изменяться, будто живой, играя тенями по стенам и полу. Отблески вытягивались в длинные ломаные формы. В таких сполохах зал будто оживал, встречая незваную гостью.
Она сделала еще шаг и ощутила, как воздух вокруг стал плотнее. Светящаяся сфера была прямо перед ней – оставалось только протянуть руку. Одна эта мысль наполнила ее естество приятным волнением.
За сгустком энергии нечто зашевелилось – огромное, упирающееся в потолок. Это вызвало у наемницы лишь легкое любопытство, но ни капли страха – только раздражающее нетерпение от того, что это еще не конец. Воительница сделала несколько медленных шагов назад.
Великан оставался стоять на месте. Спустя минуту Ирэн поняла, что он вовсе не двигался. Артефакт обдавал его волнами света, из-за чего сознание рисовало живое существо. От головы гиганта, свисая подобно длинной бороде, шли тонкие трубки, напоминающие панцири сороконожек. Они падали на землю и уходили ему за спину. Уродливая броня, искаженная этим проклятым местом, частично открывала белую плоть существа. Великан лишь силуэтом напоминал человека, в сущности им совершенно точно не являясь.
Это было массивное, лишенное симметрии тело с десятком прожил, извивающихся трубок от пят до головы, больше напоминающих гигантских червей. Сам он был бледно-серого цвета. Наемницу неприятно кольнуло, ведь существо слишком сильно напоминало ее саму в нынешнем состоянии. Может ли быть, что когда-то великан выглядел иначе? С трудом удалось различить его безжизненные глаза без зрачков, краснеющие по краям на неестественно плоском, как для когда-то живого существа, лице.
Смотря на него Ирэн была уверена, что это один из гномов. Пусть она и представляла себе их низкорослыми. Этот был, похоже, мертв уже очень давно. Застыв, подобно статуе, он все также неустанно наблюдал за Артефактом. Ирэн перевела на него взгляд.
В бьющем живой энергией шаре таилось нечто. Возможно, сокровенное знание гномов. А быть может, их замурованные души. Это нечто пыталось вырваться маленькими всполохами белоснежного огня. Сила внутри наемницы дрожала – не то в страхе, не то в предвкушении.
Слезы на глазах, даже на столь изуродованном лице, как сейчас, навернулись сами собой. Конец. Она прошла этот путь и не могла поверить в это. Горечь и боль дробью пронеслись по телу. Она опустилась на колени у сцены, не в силах больше стоять. Нечто внутри отчаянно пыталось заглушить эмоции, но Ирэн не хотела отпускать это чувство. В пустоте безмолвного зала все прочие звуки вытеснили всхлипы горечи.
Наконец она взяла себя в руки и встала. Артефакт казался самой отвратительной вещью на земле. Она его ненавидела каждой частичкой своего тела. Ей захотелось ответов: за ее уничтоженную деревню, за годы пыток и издевательств, за проклятие, которое она вынуждена носить пожизненно, за Иссохшие земли, в конце концов, за то, во что она превратилась сейчас. Она заслужила ответ, и умирать, не получив его, не желала.
Вот только отвечать было некому.