Теперь его уже можно было разглядеть как следует: ростом меньше среднего человека на пять-шесть голов, оно морщило лысый лоб, и густая борода, поднимающаяся почти до глаз, спадала до самых ног. Его сгорбленное тело было покрыто шерстью, плохо скрываемой потрепанными одеждами. Ступни и руки этого существа были непропорционально большими, а глубоко посаженные глаза из-за нависших бровей казались черными провалами. То, что поначалу можно было принять за стальные лезвия, на деле было длинными когтями. Существо оскалилось кривыми зубами, при этом бормоча какие-то проклятья.
– Домовой, – то ли с ужасом, то ли с трепетом произнес один из наемников, поднимаясь с бочки.
Они ошиблись, думая, что домовой защищает только дом.
– Твою-то мать! – рявкнул кривой нос, переводя взгляд то на интенданта, то на женщину из его отряда, то на домового.
– Уходим, – произнес тип в капюшоне и моментально вскочил на ближайшую лошадь.
Секунда, и он уже перескочил через ограду, исчезнув в тумане.
– Куда ты… Вот же падла, – крикнул ему вслед здоровяк.
Домовой был крайне недоволен, что его потревожили в такую рань. Резкими прыжками он снова поравнялся с наемницей. Она попыталась увернуться от его удара, но тут же оказалась прибитой к земле. Кривой нос подскочил к ним и с размаху ударил существо мечом – сталь будто ударилась о камень.
Интендант махнула инквизиторам, командуя отходить. Горн сел на лошадь, косясь на тварь. Пришпорив коней, они поспешили к лесу, однако домовой не собирался их отпускать.
Забыв про наемницу и небрежно откинув здоровяка, он ринулся к инквизиторам. Несмотря на неказистые, с виду полупьяные движения, домовой оказался довольно прытким. Создание в мгновение ока оказалось рядом с отстающей лошадью интенданта. Хемах и Горн, увидев это, тут же развернули лошадей к святой.
– Вперед! – приказала она.
Одновременно с этим словом искра сорвалась с ее рук. Врезавшись в домового, она взорвалась, откидывая существо и ее саму. Шерсть на домовом вздыбилась, до сих пор темные впадины глаз брызнули ярко-желтым светом. Для неуклюжей на вид твари он двигался слишком быстро, интендант едва успевала реагировать на его удары. Короткий взмах меча – домовой хватает его, вырывает из рук святой и бросает в сторону, а интендант, не успевая ослабить хватку, едва не падает с лошади, повиснув на правом боку.
Животное заржало от страха и понеслось прочь. Упрямая кобыла не давала ей вернуться в седло. Рука лешего нависла над ее головой, и когда казалось, что они отбежали достаточно далеко, она услышала злостный хрип. Высвободившись из стремени, интендант упала наземь, ударившись головой и несколько раз перевернувшись.
Шатаясь, она встала. Гудение в голове постепенно нарастало, перед глазами всё плыло. Не сразу удалось понять, что тварь остановилась в нескольких метрах и с ненавистью смотрела на святую. Прибегать к силе Спасителя ей не хотелось, но существо не оставляло ей выбора. Один глаз залило кровью, правая рука едва двигалась. Удар о землю вышел сильнее, чем ей показалось сначала. Нужно было изгнать эту тварь, пока не случилось чего похуже.
Сзади донесся топот копыт. Интендант повернулась и увидела своих инквизиторов.
– Я же сказала, – слова с болью вырывались из груди, – вперед!
Чувствуя, как уходят силы, она рухнула на одно колено. Инквизиторы подхватили интенданта, Горн посадил ее на свою лошадь. Они поскакали вперед, а домовой неподвижно смотрел им вслед, злобно бурча себе что-то под нос.
Глава 11. Только начало
Глава 11. Только начало
Ирэн лежала в грязи, хватая ртом воздух. Ее словно придавили прессом. Горислав валялся в нескольких шагах от нее. Подняться удалось с трудом, ноги предательски подкашивались. Твари не было видно, хотелось бы верить, что она вернулась, откуда пришла.
Туман почти рассеялся и, несмотря на пасмурное небо, кое-где пробивались теплые лучи. Меч лежал в нескольких шагах от нее, но вместо того, чтобы к нему идти, она распылила его, и тот вновь собрался в ее руке, в этот раз показавшись ей чрезмерно тяжелым. Тварь возвращалась с дороги, угрюмо что-то бормоча, затем остановилась у конюшен, уставившись на наемницу. Рядом с домовым грудой обломков были разбросаны бочки, в которых должен был валяться Джута.