– Нашел место, – с трудом выговорил Хемах, когда приблизился к Горну, забравшись на холм.
– Спасибо, – кивнул соратник.
– Интенданта придется держать на руках, ибо лошади с грузом пройти к низине не смогут.
Горн посмотрел вниз. Он давно понял это, однако нести на руках интенданта не хотелось бы никому. Сейчас выбора не было. Застыв в нерешительности перед лошадью, он смотрел на святую. Заметив промедление соратника, Хемах хотел было помочь, но тот остановил его. Только сейчас он понял, что Горн воспользовался стяжками праведности на руках, чтобы хоть как-то компенсировать совершаемый грех. Наконец он взял на руки интенданта и кивнул Хемаху, чтобы тот подхватил поводья и повел лошадей к временному укрытию.
Наступила глухая ночь, и свет луны едва пробивался сквозь плотные облака. Каменные шпили, уходя вверх, сливались с ночным небом, окутанным облаками. Несмотря на ночь, их белесая поверхность не переставала блестеть мелкими крупицами света.
– Да, костра мы здесь не зажжем, – вздохнул Горн, вернувшись с поисков хоть каких-нибудь сучьев.
Только сейчас соратник занялся руками, кровоточащими после стяжек праведности. Юношей Хемах пугался одного вида этих ран, а когда ему впервые нужно было применять стяжки на себе, он слишком долго не мог решиться. Первый раз показался пыткой. Годы испытаний и специальных посвящений сделали из него нечто другое, куда более цельное и сильное, чем то, кем он был прежде.
Инквизитор снял наплечники, вдохнул полной грудью, и размял плечи. Раньше даже из-за этого элемента доспеха всё тело было в крови, потому что на каждом наплечнике мелкие шипы, терзающие тело, должны были неустанно напоминать, ради чего они ведут свою борьбу. Каждое мучение, испытанное ими, уменьшало давление греха на всё человечество и служило мерилом веры в Него. Наплечники были дарованы самим Спасителем через руки интенданта, священные символы на них – это слова напутствия, произнесенные Им при их создании. Закончив рассматривать руны со странным чувством ностальгии и надежды, он положил наплечники на камень рядом со своими вещами.
Копаясь в сумках в поисках пожитков, Хемах случайно дотронулся до камня и почувствовал что-то, чего он не заметил, привязывая лошадей. У камня словно не было температуры. Кусок породы не был ни горяч, ни холоден, казалось, он вовсе существует где-то на грани миров, а перед инквизитором – лишь его иллюзия. Хемах посмотрел на Горна. Тот устало сидел, опустив голову. Инквизитор с трудом отвел руку от слегка шершавой поверхности.
Взяв совсем немного еды – сухарь с сушеным мясом – Хемах сел рядом соратником.
– Да уж, действительно проклятое место, – произнес Горн, похлопав камень, на котором сидел.
– Камни словно существуют в нескольких измерениях сразу, – задумчиво произнес Хемах.
– Если это так, то мы тем более обязаны исполнить нашу миссию. Кто бы это ни сделал, – соратник посмотрел наружу, – явно желал извратить естественную суть природы.
Хемах кивнул, хоть и не был полностью согласен с этим. В отличие от него, знавшего когда-то и других богов, Горн узнал о них гораздо позже, уже на службе у Спасителя, и никого из них не признавал. Почему-то это вызвало легкий укол зависти у инквизитора, ведь прошлая жизнь всё никак не хотела его отпускать, даже спустя столько лет.
– Ты глянь, – выдохнул Горн, указывая вверх.
Луна на короткий миг вышла из-за облаков, и весь потолок пещеры заиграл сотнями огней, будто они смотрели на звездное небо. Их ночлег залился тусклым светом.
– Удивительно, – прошептал Хемах.
– Магия неверных порождает чудеса, за которой лишь фальш, – хмыкнул Горн, – в этом Спаситель куда честнее. Кто знает, что скрывается за этой красотой.
Пожалуй сейчас Хемах видел действительно только красоту, пусть и мертвую. Он подошел к святой, склонился рядом с ней на колени и прошептал молитву о прощении за то, что ему сейчас придется сделать. Напоив интенданта отваром одной из колб, он приступил к обработке ее ран: на правом боку был огромный синяк и большой порез на предплечье. Аккуратно смазав их припасенной мазью, пахнущей мятой, он перетянул рану имевшимся у них лоскутом ткани. Дыхание интенданта постепенно выровнялось, а лицо расслабилось. Положив ей под голову свою накидку, Хемах накрыл ее другой.