Когда им надоело играть, существа отпрянули и вновь начали кружить вокруг него. Камо пытался восстановить дыхание и понять, куда двигаться дальше. В мгновение навалилась тишина, вновь его сердце стучало оглушительно громко. Удар, еще удар, удар. Тишина взорвалась звуками: существа загудели, зашелестели по песку и ринулись к нему всем скопом, казалось, на него решил напасть бесчисленный рой. Камо попытался отпрянуть, понимая, что он всё равно окружен.
Периферийным зрением он заметил маленькое белое пятно в нескольких метрах от него. Устремившись было к нему, он застыл, увидев, как подобных пятен становилось всё больше и больше, десятки, сотни, все разных размеров. Бесформенный кусочек света завис прямо над его головой столь низко, что он мог дотянуться до него рукой. Огоньки зашевелились, и в их центре показались зрачки – все разного цвета и размера, но неизменно смотрящие на ищейку.
Камо застыл и тяжело сглотнул, пытаясь понять, сошел ли он с ума, или это взаправду. Мириады глаз уставились на него. От напряжения их вены у краев пульсировали и багровели. Ассасин озадаченно цыкнул.
Глаза будто прочитали его мысли. Какие-то из них налились кровью и задергались, чьи-то зрачки сузились и задрожали. Оцепенение постепенно уходило, нджасса заставил себя идти под присмотром тысячи наблюдателей. Шаг назад, и земля уже исчезает из-под ног…
Он падает в пустоту. Глаза заслоняют всё вокруг, и теперь ищейка летит вниз в своеобразном тоннеле с нескончаемым потоком смотрящих на него. На какое-то мгновение он завис в пространстве, но, не успев опомниться, вновь продолжил свое стремительное падение. Постепенно набирая скорость, глаза, смотрящие на него, смешивались в одну белую массу, а из-за зрачков тоннель стал черно-белой спиралью. Нечто пыталось пробиться в его сознание, выпотрошить его, расковырять своими тупыми инструментами.
Падение прекратилось. Пространство замерло, и ассасин плавно опустился на твердую поверхность. Линии, которые еще мгновение назад дребезжали и разрывались, предстали перед ним вытянутыми черными призмами, размеренно кружившими вокруг. Камо, обходя их, случайно задел одну плечом, будто специально попавшуюся под руку. Все они в мгновение задрожали и рассыпались на тысячи треугольников. Окружив ищейку, они порхали, словно бабочки. Кружась, они собрались в образы и картины, достойные лучших мастеров витража. Ничего из показанного ищейка не узнал, будто перед ним мелькали события давно ушедших эпох: эпические битвы, пламя, сжигающее всё вокруг, исполинский лес, неведомые существа, отдаленно напоминающие людей. Осколки вновь рассыпались и начали собираться в нечто совершенно иное.
Перед Камо открылся дворец и Император с его мыслями: то презрение, которое тот испытывал к некогда преданному слуге; то, с каким тщанием он выбирал для него наказание, подключая лучших магов и знатоков, дабы исполнить наиболее показательный и жестокий приговор. На лице Императора отражалась ненависть, смешанная с удовольствием, когда он отправлял своего нджасса на верную смерть. Ассасин отстранился от лживых образов – его миссия будет исполнена, хотя и очевидно, что одному человеку ее не выполнить. Ищейка продолжал убеждать себя, что наигранная ложь, в которой его пыталась убедить иллюзия, ничуть не поколебила его уверенности, однако ком всё же встал в горле. Жало сомнения настигло его, пусть сейчас Камо и сопротивлялся.
На следующей картине Император выступал перед народом на личном балконе, нависающем над площадью. В своей речи он публично опорочил доброе имя нджасса, известное на всю Империю, назвав его гнусным и никчемным предателем. Толпа, вторя своему господину, злобно скандировала проклятья в сторону обвиняемого.
– Ложь, – процедил Камо.
Ему стоило больших усилий держать себя в руках.
Видение сменилось другим, о людях из портовой деревни. Как некие наемники подкупают местных жителей, как те уже презирают Камо, лишь только услышав его имя, как хотят отомстить за все пережитые беды. Выходит, вовсе не Безумие охватило их, не болезнь, а ненависть и деньги? Ассасин скривился, не веря в такой жалкий обман, но внутри снова что-то дрогнуло.
После ему открылся его собственный образ. Как наваливается морок на него в ладье, и как удивительным образом он не погибает в шторме, как потоки отбрасывают его в другую сторону, и посудина причаливает к неизвестному берегу. Затем встреча с эльфом, в котором ему чудится призрак, как он, уже с эльфом, спасаются от неведомых тварей в лесу. Ему открывается вся бессмысленность и бесполезность пути, посмертное звание ничтожества, попытавшегося унизить, оскорбить и обокрасть Империю, давшую ему жизнь и славу.