На следующий день ничего не изменилось: лошадь всё так же смотрела им вслед и нисколько не отдалилась, как и черный лес впереди них. Кратер не хотел их выпускать. Возможно, чтобы выбраться из него, придется прибегнуть к магии Спасителя. Это понимала и интендант, но обращаться к Его силе не спешила, ведь ею нельзя злоупотреблять. Пока они шли, Хемах обдумывал всё произошедшее за последнии дни, смотря на красный морок. Соратники остановились.
– Мы здесь были, – невесело сказал Горн.
Интендант присела и положила руку на следы, исчезающие прямо на глазах, затем посмотрела на красный туман в центре. Хемах проследил за направлением ее взгляда. На этот раз, смотря на кровавое марево, инквизитор ощутил всепоглощающую, подавляющую злобу, первородную ненависть к одному только факту его, инквизитора, существования. Какой невообразимой силой нужно обладать, чтобы быть способным излучать столько ненависти, Хемах даже представить себе не мог. Наверняка лишь подобные существа, способные концентрировать такое непомерное количество злобы, и вызвали Бедствие, едва не погубив всё человечество. Дрожь прошла по коже от самых кончиков пальцев.
– Отправимся в центр, – сказал интендант после раздумий. – Что бы там ни было, оно нас не выпускает. Играть в игры неверных у нас нет времени.
– Похоже именно на это и расчет, – сказал Горн.
– Очевидно, – отрезала интендант и пошла в сердце кратора.
Инквизиторы покорно двинулись за ней, впрочем, им тоже хотелось покончить с тем, кто пытался залезть к ним голову через страх.
По мере приближения к кровавому туману зловоние – смесь запаха тухлого мяса, гнили, горящей плоти и крови – становилось невыносимо тошным. Багровые корни, от мелких до тех, чья толщина доходила инквизитору до колена, расползались по кратеру. Они настолько плотно разрослись, что очень быстро стало почти невозможно обходить их стороной, и их мягкая кожистая поверхность то и дело неприятно шлепала под ногами. Когда песок окончательно скрылся под этими красными наростами, противный звук шагов стал их неустанным спутником.
Внутри тумана мир обрел безраздельно алый цвет, даже их собственные одежды, кожа, глаза, волосы, казалось, обрели его оттенки. Бесформенные отростки дышали и пульсировали, полнились какой-то своей, чуждой природе, жизнью. Хемах пытался представить того, кто мог бы сотворить подобное с природой, у кого хватило бы смелости, а самое главное сил, на подобное. Огромное сооружение впереди едва выглядывало из красного марева. Его гнусный образ размывался в воздухе, как если бы тот был посланной пустыней иллюзией.
Воздух наполнился сладковато-металлическим запахом, от этого став еще более гадостным. Желудок крутило при каждом вдохе, ощущения во рту были такие, будто инквизитор отрывал куски уродливых корней, лежавших на земле, и ел их. От этой навязчивой мысли его едва не вырвало.
Соратники шли рядом. Понять сквозь грим, что именно они чувствовали, всегда было довольно сложно, но, даже находясь внутри красного марева, можно было разглядеть едва сдерживаемое отвращение. Отторгающая суть этого места только злила Горна, и он не опускал руки с топора. Они шли в этой дымке всего пару минут, но Хемах ощущал их как несколько часов.
Нечто подтянуло Хемаха вперед, словно схватив его за грудки. Ему едва удалось удержаться на ногах, когда перед ним разверзлась бездна. Песчинки под его ногами падали в пустоту. Впереди в полном своем монструозном величии предстал замок, будто вылезший из чьего-то больного бреда. Хотя инквизитор вряд ли мог определить, чем в действительности было парящее сооружение.
Строение повисло над бездной, устремив в нее свой острый шпиль. Уходя вверх, оно расширялось и напоминало своей формой перевернутый конус. Массивные цепи, каждое звено которых было в несколько раз больше Хемаха, свисали с четырех сторон. Наполовину утопая в земле, они покрывались извилистыми красными корнями. В месте, где они цеплялись за замок, набухали округлые наросты – пульсирующие, испускающие красную дымку, они будто накопили в себе тысячелетний гной. С особым отвращением для себя Хемах обнаружил, что сам замок чем-то походил на церковь. Инквизитор застыл в оцепенении. Всё это казалось абсолютно нереальным, ожившим кошмаром. За его спиной послышались шаги.