Таким воздухом невозможно было надышаться. Камо втянул полную грудь и медленно выдохнул, пытаясь как следует его почувствовать, будто он уже забыл, каково это, дышать чем-то настоящим. После этого закинул немного хвороста и грубых поленьев в костер – тот сыпанул искрами. Мирная ночь. Как же ему не хотелось, чтобы она заканчивалась…
Только Обитель, словно разделяя звездное и беззвездное небо, угрожающей тенью нависала над землей. Сейчас ищейка чувствовал только сожаление о том, как многое он не успел. Больнее всего было думать о семье, которую у него так и не получилось создать. Камо качнул головой – такие мысли обычно лезут в голову смертникам. Хотя чем он от них отличался?
Утро выдалось на удивление солнечным. Теплые лучи приятно грели, пробиваясь сквозь кроны деревьев.
– Кажется, я не выспался, – сказал Тейф.
Впервые ищейка увидел, чтобы его лицо было по-детски недовольным.
– Неудивительно, прошло от силы часа три, – сам ассасин чувствовал себя немногим лучше.
– Скорее бы покончить с этим и наконец нормально отоспаться в мягкой постели. Ты так не думаешь?
– Пожалуй, – кивнул Камо, зная, что, даже исполни он миссию, ему вряд ли предоставят подобную роскошь.
Не отдавая слишком много времени на сборы, они вскоре двинулись дальше. Предстоял последний рывок перед тем, как он вновь ступит в темные недра Обители.
Спустя три дня горы преградили им путь. Лишь одна тропа, петляя, уходила вверх. Как только они начали по ней подниматься, Камо почувствовал изменения: воздух становился всё более густым, его наполнял неприятный затхлых, сырой запах, холод стал чаще щекотать кожу. К вечеру поднялся ветер, и им едва удалось найти небольшое укрытие – углубление в породе, где можно было хоть как-то спрятаться.
– За этой горкой начинается болото, – вздохнул эльф. – Как же я ненавижу это место.
– И зачем же мы тогда пошли сюда? – спросил Камо.
– Ради шанса сократить время.
Очередная попытка схватить удачу за хвост, впрочем, ищейке не привыкать.
– Что такое? – усмехнулся эльф. – По-моему всё идет не так уж и плохо. Нам осталась всего пара лиг, и мы наконец прибудем в еще более проклятое место. Как-то радости на твоем лице не наблюдаю.
Камо слегка улыбнулся в ответ.
– Я и радуюсь, – сказал Камо с едва заметной ухмылкой.
– Так вот как выглядят счастливые лица людей? Оказывается, я много таких повидал.
Ищейка улыбнулся уже по-настоящему.
– Не особо любишь думать о хорошем, так ведь? – спросил эльф.
– Находясь здесь? Нет причин. Обитель уже убила моих людей, и ей почти удалось вселить в меня нешуточный страх.
– И каково это было?
– Что?
– Каково это было – войти во внутрь?
– Уже вход источает смерть, презрительно высится над тобой. Но хуже постоянное ощущение, что нечто незримое вот-вот дотянется до тебя и убьет самым мучительным образом. Не представляю, как гномам было под силу построить нечто подобное.
– Даже так? Пожалуй, да. Гномы были невероятным народом, хотя бесконечно гордым. Они думали, что стали подобны богам, за что и поплатились.
– И мы вместе с ними.
– Однако ж мы идем именно к их твердыни, за их знаниями, не так ли? Возможно, наши народы стали думать о себе так же?
Камо пожал плечами, с сожалением отмечая, что слова эльфа не лишены смысла.
– Ваш народ, насколько помню, практически боготворит своего императора.
– Для нас он сын Бога, – кивнул ищейка.
Только сейчас, когда эльф специально натолкнул его на эти мысли, Камо подумал о реальной цели своей миссии. Может ли быть так, что Император хочет присвоить ту колосальную силу, что привела к Бедствию? Даже если и так, то что это меняет лично для ищейки? Камо тряхнул головой – чертов эльф умеет путать мысли. Но ведь последний приказ был и вовсе убить людей князя, так? Нджасса потер виски, как только это мысль появилась в голове. Как он мог вообще забыть о чём-то подобном, он ведь даже не пытался найти их след, одурманенный подвернувшейся удачей.